Яндекс.Метрика

Работу над сайтом и сбор материалов для него в рабочих экспедициях я выполняю почти круглые сутки с 1990-х годов, без перерывов. Они невозможны, с учётом предстоящего объёма работы.

Расходы на экспедиционную деятельность являются значительными, несмотря на аскетичный стиль экспедиций. Реализация книг — почти единственный источник дохода не только на рабочие экспедиции, но и на всю остальную жизнь, на содержание семьи, включая троих детей.

Я делаю общедоступными и бесплатными все материалы, которые смог собрать. Это принципиальная позиция, так было всегда, и так будет вечно. Но при заинтересованности в долговременном существовании и развитии сайта — просьба поддержать его хотя бы минимально!

Книги можно за несколько минут заказать по почте в любую точку планеты, кроме Северной Кореи!

В Москве все мои книги очень легко приобрести в магазине «Русская Деревня». Магазин расположен недалеко от станции метро «Кузнецкий Мост», по адресу: улица Рождественка, 12. Работает ежедневно, кроме воскресенья, с 11 до 20 часов.

Схема расположения магазина, контактный телефон.

Рядом находится станция метро «Кузнецкий Мост», однако подходят также станции метро «Трубная», «Театральная», «Лубянка», и другие.

Ориентир — монументальное старинное здание института на правой (от центра) стороне улицы Рождественка. Входить нужно в главные ворота института. Магазин — сразу за дверью, справа. Вход свободный, расположение удобное!

Для тех, кто затрудняется приобрести книги — есть возможность перевода в поддержку сайта, что осуществляется за одну минуту в режиме онлайн, или за несколько минут наличными в любом терминале оплаты (на территории России имеются в каждом салоне связи «Евросеть» или «Связной», для этого нужно записать номер счёта на «Яндекс-Деньги»).

Если бы каждый из тысячи ежедневных читателей сайта переводил один рубль, или каждый десятый переводил десять рублей — существование не было бы полуголодным, жизнь была бы другой и сайт был бы другим! По состоянию на 2015 год, переводы — исключительная редкость.







«КАВКАЗСКИЙ ПЛЕННИК» (ЗАКЛЮЧЕНИЕ «АРМЯНСКОГО ШПИОНА»
В АЗЕРБАЙДЖАНСКИХ ТЮРЬМАХ)









Данный текст описывает печальные события, происходившие 3-11 апреля 2010 года, ставшие для автора самым ужасным по своим последствиям инцидентом за почти 20 лет исследовательской деятельности: за фотографирование станции «Бакмил» Бакинского метрополитена с общедоступной территории я был задержан азербайджанскими силовыми структурами по подозрению в «причастности к армянским спецслужбам» и провёл почти 8 суток в азербайджанских КПЗ и тюрьме в условиях, близких к пытке.

Одна из целей размещения этого материала — предостеречь других от повторения подобных ошибок.

КНИГА «КАВКАЗСКИЙ ПЛЕННИК» (ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ
ДОПОЛНЕННУЮ ВЕРСИЮ ЭТОГО МАТЕРИАЛА):
http://infojd.ru/knigisb/8.html




Копирование этого текста в любых сетевых ресурсах и СМИ, распространение ссылок на него приветствуется. Буду благодарен за любую поддержку!


НЕКОТОРЫЕ ОБСУЖДЕНИЯ ЭТОЙ ПУБЛИКАЦИИ:

http://www0.disput.az/index.php?showtopic=184714 (форум «Disput.AZ»)

http://www.azdiaspora.org/forum/index.php?topic=1027.175 (форум «AZDIASPORA»)

http://forum.bakililar.az/index.php?showtopic=79982 (форум «Bakililar.AZ»)

http://forum.tsi.ru/webboard/message.php?id=423989&tree=on&shbd=&Offset=0 («Форум транспортных путешественников»)

http://www.bpclub.ru/index.php?showtopic=31010 (форум «Русский бэкпакер»)





Рабочая экспедиция на Южный Кавказ должна была быть сжатой по времени. Первый день (2 апреля 2010 года) — перелёт Москва — Астрахань, пересадка на поезд Тюмень — Баку, ночь в поезде. На следующий день — прибытие в Баку, осмотр и фотодокументирование новых станций Бакинского метрополитена, варварски разобранной Бакинской детской железной дороги (пока все её сооружения не успели снести), попытка розыска работавших на ней тепловозов ТУ2-019 и ТУ2-206. В 22:15 планировался выезд поездом сообщением Баку — Белоканы.

Третий день: утром планировалось пересечь границу Азербайджана и Грузии через переход Белоканы — Лагодехи. Днём предполагалось совершить осмотр и фотодокументирование первой в СССР Тбилисской детской железной дороги, а также Тбилисского метрополитена и остатков уничтоженного трамвая.

Ещё примерно 3 дня — поездка в Армению для изучения состояния Ереванской детской железной дороги и узкоколейной железной дороги Ахтала — Шамлуг, возвращение в Грузию и пешая проходка узкоколейной железной дороги Боржоми — Бакуриани с целью её детального фотодокументирования. Это должно было происходить так же, как было сделано на Сулюктинской узкоколейной железной дороге в Таджикистане и Кыргызстане. В 2008 году я прошёл всю Сулюктинскую узкоколейную железную дорогу пешком, сделал около полутора тысяч фотографий.

Затем — скорейшее возвращение в Москву через Владикавказ. Российско-грузинская граница, закрытая с момента военного конфликта в 2008 году, была открыта в марте 2010 года, однако въездная виза Грузии на ней не выдаётся, в отличие от остальных пограничных переходов. Поэтому пользоваться таким маршрутом удобно при движении из Грузии в Россию, но не наоборот.

Экспедиционная деятельность, связанная с отлучкой из дома, является для меня крайне нежелательным делом, невероятно тяжела в моральном плане и приносит массу проблем. Но я считаю себя обязанным выполнить намеченную работу, поэтому решил отправиться в эту экспедицию (как и в десятки других, ей подобных). Никакой спонсорской помощи за почти 20 лет экспедиционной деятельности я ни разу не получал.

Худшее, что может быть в такой поездке — потерять телефонную связь с теми, кто остался дома. Я и без того чувствую себя крайне виноватым за то, что отправился в эту поездку (как и в десятки таких же поездок каждый год), и знаю, что фактом своего отъезда наношу тяжкие страдания. Для того, чтобы их хотя бы немного уменьшить, нужно чаще звонить. Весь маршрут предстоящей поездки пролегал по населённым местам, так что покрытие мобильной связью должно быть всюду. Пропасть со связи в данной поездке — как говорится, такое лучше даже не видеть в страшном сне!

Совмещать в рамках одной поездки посещение Азербайджана и Армении — не лучшее решение. Но посещение этих стран в рамках двух поездок дало бы тот же самый эффект, что и при одной поездке, если бы оно совершалось с тем же самым загранпаспортом, в котором остаются штампы враждующих республик. До истечения срока действия загранпаспорта оставалось ещё 3 года. Получать новый только для того, чтобы избавиться от штампов, было бы крайне нежелательно в силу того, что оформление загранпаспорта стоит 2000 рублей. Денег катастрофически не хватает — тяжёлая работа по изучению истории и современности железных дорог, которой я занимаюсь почти круглосуточно, ещё ни разу никем не оплачивалась. Между тем, и без вражеских штампов кавказские силовые структуры могут причинить массу неудобств, а на штампы в Армении часто не обращают внимание.

Билеты на обратный путь я решил заранее не приобретать, зная по опыту предыдущих поездок, что в неспокойном кавказском регионе возможно беспричинное задержание силовыми структурами. Нельзя дать гарантию, что от запланированного маршрута не будет отклонений.

В процессе поездки в Иран, совершённой в 2001 году, инциденты с задержаниями в независимых кавказских государствах (без учёта обычных проверок документов) были следующими: в Азербайджане — длительное (порядка часа) задержание и обыск сотрудниками полиции на станции Бакинского метро «Низами», в Армении 4 случая длительного задержания (подробно описаны в материале, посвящённом данной поездке — http://infojd.ru/dop/poezdka2001ir.html, и в книге «По рельсам и по земле»).

В Грузии подобных случаев не было — ни в 2001 году, ни в более ранней поездке, происходившей в 1999 году. По опыту многих путешественников, в этом отношении даже после известных событий августа 2008 года (грузино-российский военный конфликт) Грузия является наименее проблемным государством Кавказа. Беспредел силовых структур, характерный для Армении и Азербайджана, здесь отсутствует. Впрочем, в Грузии нельзя приближаться к границам с Абхазией и Южной Осетией, и тем более не следует пытаться эти границы пересечь.

Прямой авиабилет Москва — Баку стоит весьма дорого, что для меня неприемлемо. Но есть способ минимизировать стоимость проезда, комбинируя разные виды транспорта. Наибольшую пользу приносит бюджетная авиакомпания «Авианова», у которой во многих случаях перелёт стоит вдвое дешевле билета в плацкартный вагон.

Вылет из «Шереметьево-1» ранним утром 2 апреля 2010 года. Первый этап поездки, от Москвы до Дербента, прошёл нормально и полностью соответствовал намеченному плану.

«Переброска» в Дербент (расстояние от Москвы до Дербента составляет 2200 километров) заняла немногим более суток и стоила 1386 рублей. Из них 690 рублей — перелёт самолётом авиакомпании «Авианова», 10 рублей — проезд от аэропорта до вокзала в Астрахани на маршрутной «ГАЗели», 686 рублей — проезд в плацкартном вагоне пассажирского поезда, с учётом цены белья.


Посадочный талон Москва-Шереметьево — Астрахань.



Билет Астрахань — Дербент на поезд №374 сообщением Тюмень — Баку.


В Дербенте пассажирский поезд российского формирования Тюмень — Баку стоит 10 минут у вокзала, после чего 3 часа стоит в огороженной со всех сторон колючей проволокой «режимной зоне», где документы и вещи пассажиров тщательно проверяются пограничниками и таможенниками. На первой азербайджанской станции Ялама повторяется то же самое. Всё это время пассажиры не имеют права выходить из душных вагонов, заполненных до состояния «бочки с селёдкой». В Баку поезд прибывает в 18:40, затрачивая на проезд 261 километра 11 часов. При этом билет от Астрахани до Баку стоит на 860 рублей дороже, чем до Дербента.

Существует и другой, более дешёвый и простой способ проезда, неведомый большинству пассажиров. Спустя час после прибытия поезда Тюмень — Баку из Дербента отправляется электропоезд до станции Самур (35 рублей, при наличии льгот бесплатно), далее такси-«ГАЗель» за 30 рублей доставляет пассажиров до пограничного пункта пропуска «Тагиркент-Казмаляр».

Переход через оба пункта пропуска (российский и азербайджанский) в сумме занял не больше 30 минут. Никаких лишних вопросов и вымогательства денег при этом не было. Местные жители при каждом пересечении границы платят пограничникам деньги — так здесь принято с давних пор, искоренить эту традицию не удаётся. Но к туристам отношение иное.



Азербайджанские штампы о въезде и выезде (пункт пропуска «Ханоба»,
смежный с российским пунктом пропуска «Тагиркент-Казмаляр»).


На азербайджанской стороне границы находилось большое число таксистов, предлагавших довезти до Баку за 500 рублей с человека, и «маршрутка» за 6 манат или 250 рублей. В «маршрутке» пришлось подождать заполнения пассажирами. Успеваю сменить российскую телефонную сим-карту на туристическую и перевести время.

Дальнейший путь прошёл быстро. Единственное, что его омрачило — в городе Хачмаз я оказался свидетелем серьёзной аварии. На южной окраине Хачмаза, рядом с электростанцией, следовавший непосредственно перед микроавтобусом старый «Москвич-2140» зелёного цвета с большой табличкой на заднем стекле «SATILIR» («продаётся») неожиданно оказался на встречной полосе и лоб в лоб столкнулся с грузовиком-самосвалом. Произошло это на сужении дороги, причина непонятна (невнимательность водителя или отказало управление).

Машина смялась «в гармошку», свидетели аварии бросились на помощь пострадавшим. Водителя вынесли из смятой машины, он был жив, но удар о руль был настолько сильным, что рулевое колесо оторвалось и выкатилось на дорогу. Пассажира на переднем сиденье зажало искорёженным металлом, был ли он жив — понять не удалось.

В Азербайджане почти никто не пользуется ремнями безопасности. Водитель микроавтобуса, когда я пристегнулся при отправлении с таможни, выразил удивление этим. Печальный результат такой «национальной особенности» был наглядно виден...

Через 5-7 минут после аварии водитель маршрутки продолжил бешеную гонку в направлении столицы, снижая скорость только при виде полицейских. Около 14:20 по местному времени (+1 час к московскому) прибываем на новый автовокзал Баку, расположенный вблизи северного въезда в город.

От автовокзала иду пешком до станции метро «20 Января», по пути сняв в банкомате 20 манатов. В первую очередь еду на железнодорожный вокзал, чтобы убедиться, что поезд на Белоканы в 22:15 не отменён. На вокзале пытаюсь узнать расписание электропоездов. Самый полезный ответ, которого удалось добиться от железнодорожников — что электричек на вокзале нет уже два года, они отправляются от других станций в черте города.

Некоторые местные жители на полном серьёзе утверждали, что расписание узнавать нельзя, потому что это секретно. Не исключаю, что расписание движения электропоездов в Азербайджане действительно считается секретной информацией — даже на тех станциях, где электрички ещё ходят, оно не вывешено. Но вопрос о расписании железнодорожники отвечают примерно так: «кто на электричке ездит — тот знает, а тебе знать не нужно, езжай на автобусе!».

На платформу 8-й километр, расположенную вблизи станции метро «Мешади Азизбеков», попадаю в удачный момент — вскоре с неё должна была отправиться электричка (по разным данным, одна из двух или четырёх в день). С трудом удалось выяснить, что электропоезд следует до Сумгаита через Забрат. Вроде бы осталась ещё одна пара поездов до Пираллахи (бывший Артём), отправление из города — рано утром.

В электричке проезжаю до следующей остановки, станции Бакиханов (прежнее название Разино). Навстречу прошёл поезд Тюмень — Баку — тот самый, который я покинул в Дербенте. Осталось неизвестным, почему он оказался на линии, находящейся в стороне от прямого маршрута (вероятно, линия Баладжары — Гюздек — Сумгаит в тот момент по каким-то причинам была временно закрыта для движения).

Со станции Бакиханов возвращаюсь автобусом к станции метро «Нефтчиляр». Автобус довольно долго ехал по окраинным районам. По сравнению с предыдущей поездкой в 2001 году, город изменился до неузнаваемости: теперь он выглядит богатым процветающим мегаполисом. Повсеместно ведутся стройки, появилось огромное число «элитных» жилых домов и футуристических офисных зданий. Но при этом всюду, кроме центральных кварталов, улицы остаются грязными, тротуары и дворы — разбитыми и пыльными, процветает «дикая» уличная торговля. На дорогах — плотный хаотичный трафик, непрерывный рёв гудков и практически полное пренебрежение правилами дорожного движения. Ни одной вывески на русском языке в городе не встретить — это законодательно запрещено.

В 1999 году, прибыв в Баку из Грузии, здесь я чувствовал себя почти как дома, город казался очень близким к России, почти русским. Теперь он воспринимался почти как дальнее зарубежье (даже в Таллине, при всей резко антироссийской политике эстонских властей, такого ощущения не возникало). В 2000-е годы (почему-то именно так — не в 1990-е) здесь были приложены огромные усилия по искоренению советского и российского влияния. По уровню государственной русофобии с Азербайджаном мало кто может сравниться. В столицах таких «дружественных» России стран, как Эстония и Латвия, русский язык в уличных вывесках и объявлениях в транспорте встречается постоянно, здесь же это немыслимо.

Уровень государственной ненависти к русскому языку и русской культуре в Баку местами просто «зашкаливает». Я посещал все без исключения республики бывшего СССР, так что мне есть с чем сравнивать.

В 1980-х годах Баку был похож на такие города, как Ташкент, Казань, Уфа: большой интернациональный город с абсолютным доминированием русского языка в общении, мирный и доброжелательный к жителям и гостям. По статистике, около трети населения здесь составляли славяне, около 20 процентов — армяне, а также евреи и люди других национальностей, родным языком для большинства из которых был русский, около половины населения — азербайджанцы, причём многие из них тоже были русскоязычными.

Нынешний Баку разительно отличается не только от Казани или Уфы, но и от Ташкента (хотя Ташкент — казалось бы, сходный по многим параметрам город, с примерно такой же численностью населения — два миллиона, тоже столица независимого государства, причём более бедного, чем Азербайджан). Общественный транспорт в Ташкенте поддерживается на хорошем уровне, трамвайная сеть остаётся одной из крупнейших на территории бывшего СССР. Весь город, включая окраины, выглядит цивильно — нет засилья грязи и ощущения азиатского захолустья. В Ташкенте никто не изгонял русский язык. Он встречается на каждом шагу и до сих пор остаётся доминирующим во всех сферах жизни. Большинство жителей Ташкента — узбеки, но разговор на улице по-узбекски считается отличительной чертой приезжего из «глубинки». Процент славян уменьшился, но они всё ещё составляют почти четверть населения. В Ташкенте нет давящей русофобии, нет ощущения, что находишься за границей.

Из Баку все армяне были изгнаны в январе 1990 года за считанные дни в ходе жестокой резни. Те, кто успел уехать, бросив всё имущество, могут считать себя счастливыми. До того момента город был славен интернациональными традициями (бытовало выражение: «здесь все одной национальности: бакинцы»). Погромы учиняли в основном «головорезы» из других районов Азербайджана, но их жертвам от этого не легче.

Уместно будет упомянуть и о том, что при погромах 1990 годах многие армяне спаслись благодаря тому, что их укрыли в своих квартирах соседи-азербайджанцы. Которые при этом рисковали жизнью: в случае обнаружения вырезали бы и их тоже.

Русские уезжали отсюда постепенно, в течение всех 1990-х и 2000-х годов. В 1999 году, по моим впечатлениям, их ещё было довольно много, в 2001 году — меньше, сейчас почти нет. Уехали и многие русскоязычные азербайджанцы. Их квартиры заняли приезжие из сельской местности. Результат: за короткое время этническая и особенно языковая ситуация в городе изменилась до полной неузнаваемости. Теперь город является практически мононациональным и моноязычным.

Справедливости ради, необходимо отметить, что ситуация с русским языком здесь всё же неоднозначная. Помимо негативных сторон, есть и позитивные. Да, существует запрет использования «негосударственного» языка в уличных вывесках и рекламе (также на русском языке, к примеру, запрещено вести служебные переговоры работникам метро и железной дороги), имеет место полное отсутствие русского языка в делопроизводстве. Но тем не менее: русский язык продолжает преподаваться в большинстве школ, его знают многие молодые люди, учившиеся после распада СССР (хотя и далеко не все), тогда как знание русского языка, например, среди молодого поколения эстонцев — редкость. В Баку, по личным ощущениям, смогут ответить по-русски примерно 3 из 4 человек. Многие официальные азербайджанские интернет-сайты имеют русскоязычную версию.

Мне доводилось общаться с бывшими жителями Баку (обычно в ходе использования автостопа при экспедициях внутри России). Их воспоминания сходны: в советское время Баку был почти полностью русскоязычным городом, приблизительно как нынешняя Казань, и национальных проблем здесь не было до момента «горбачёвской перестройки». Но всё очень быстро изменилось «благодаря» резко активизировавшимся национал-радикалам и провокаторам.

Даже в начале 2001 года двуязычие было повсюду, хотя этнических русских к тому моменту уже оставалось мало. Тогда столица Азербайджана хотя бы внешне сохраняла облик интернационального, космополитичного города. Но спустя девять лет от этого остались только воспоминания.

Трамвайная сеть Баку была варварски уничтожена в 2004 году, а в 2009 году была разобрана и детская железная дорога (по неподтверждённым данным, она должна быть построена заново в другом месте). Бакинский метрополитен воспринимался мной как последнее из оставшегося в этом городе «родного», «советского».

В целом, моё впечатление от этого города оказалось близким к тому, что описано в репортаже путешественника Георгия Красникова (http://griphon-275.livejournal.com/57456.html). Хорошего здесь очень мало. Грустно видеть и осознавать, в какую «дыру» скатилась эта земля, обидно за город, который почти двести лет был русским.

Планы на оставшиеся до поезда на Белоканы 3 часа состояли в том, чтобы осмотреть станцию метро «Бакмил» и попытаться хотя бы приблизительно выяснить расписание движения электропоездов по станции Кишлы. На станции «Нариман Нариманов» дожидаюсь поезда, следущего до станции «Бакмил», на которую в прошлые поездки попасть не удалось (поезда до станции «Бакмил» следуют с нехарактерными для метро интервалами — 30 минут и более). Фотографирую здание станции с улицы Алескера Гаибова. По мнению полиции, фотосъёмка в метро запрещена (на самом деле правилами запрещена только видеосъёмка). Но данная территория не относится к метро, и в любом случае на этом месте фотографировать можно было свободно.

Фотографирование заметил сотрудник силовых структур, неожиданно вышедший из дверей станции (он оказался запечатлён на фотографии). Однако негативной реакции от него в тот момент не последовало — он ничего не сказал и не побежал за мной. Нормальным шагом отхожу от станции в сторону пешеходного моста. В этот момент я уже успел расслабиться и подумать, что обстановка здесь, по сравнению с прошлыми годами, изменилась в лучшую сторону и фотографировать метро теперь можно спокойно...

...

Насколько известно автору, во всех странах, причисляемых к «западной цивилизации» (Западная Европа, Северная Америка, Австралия) фотографирование в метро не запрещено законом и не пресекается на практике. В США о существовании «транспортных фанатов» знают все. Нездоровое восприятие их увлечения местной полиции не свойственно. Любитель железных дорог из США Д. Зиновьев описывает такой случай: на подземной железнодорожной станции (аналоге станции метро) в американском городе Бостон он фотографировал поезда. Это заметил полицейский и предложил... не пройти в отделение и не засветить плёнку, как могло бы быть в бывшем СССР, а сфотографировать его на фоне локомотива. Любитель железных дорог согласился, полицейский сфотографировал его рядом с локомотивом остановившегося на станции поезда (подробности истории: http://www.parovoz.com/semafor/2004-07a-print.pdf). Происходило это спустя всего 3 месяца после страшных терактов 11 сентября 2001 года.

В Московском метро самые известные и красивые станции (например, «Маяковская», «Комсомольская-Кольцевая») почти непрерывно фотографируются иностранными туристами. Из 7 метрополитенов и 1 метротрамвая, имеющихся в России, запрет на фотографирование действует только в Самарском, Казанском и Екатеринбургском метрополитенах, но на практике и в них к фотографам относятся снисходительно. К примеру, в Казани метро — одна из самых фотографируемых туристами городских достопримечательностей. В Израиле, где теракты или их попытки случаются постоянно, фотографирование в единственном в стране «лёгком метро» (Кармелите) в городе Хайфа я совершал на виду у его работников и охраны. Негативной реакции на это не было.

Фотографировать в метро иностранным туристам разрешают даже в самой «закрытой» стране мира — Северной Корее. Эта страна, ко всему прочему, формально до сих пор находится в состоянии войны с Южной Кореей. Азербайджан также формально находится в состоянии войны с Арменией, однако обстановка в большинстве районов страны спокойная (ничего общего с Афганистаном или Ираком). Азербайджан не входит в число стран, не рекомендуемых для посещения, и не пользуется репутацией «закрытой» страны. Напротив, здесь проводится политика активного привлечения в страну туристов (http://ru.wikipedia.org/wiki/Туризм_в_Азербайджане, http://news.turizm.ru/azerbaijan/12080.html).

Бакинское метро фотографируют многие иностранные туристы. Для европейца или американца метрополитен «советского» типа — непривычная экзотика. Правилами пользования Бакинским метрополитеном, которые вывешены в каждом вагоне, запрещена только видеосъёмка (пункт 5.14). За нарушение предусмотрен незначительный штраф. О фотосъёмке в Правилах ничего не говорится. Понятия «фотосъёмка» и «видеосъёмка» как в русском, так и в азербайджанском языке — не идентичны, они обозначают разные действия. Следовательно, формального запрета на фотосъёмку в метро здесь нет.

... Покинув станцию «Бакмил», поднимаюсь на пешеходный мост над путями, расположенный южнее станции. Я намеревался перейти на другую сторону линии и выйти к станции Кишлы, откуда отправляются электрички на Яламу и Уджары, в надежде попытаться выяснить их расписание.

На мосту через наземную линию метро делаю пару фотографий. Существенная деталь: мост не является частью станции, он служит для перехода людей из одной части города в другую. Подобные мосты есть, к примеру, над путями Филёвской линии Московского метрополитена.

Последней оказалась фотография станции и тракционных путей депо: http://transphoto.ru/photo/298393/. В этот момент снизу на мост бегом поднялся человек в чёрной форме. Эта форма отличалась от стандартной полицейской — не исключено, что данное лицо было сотрудником местного «ЧОПа». Он подбежал ко мне и в резкой форме стал что-то говорить. Прошу перейти на русский — но этот человек русским языком не владел. Жестами он приказал мне следовать за ним. Подчиняюсь этому требованию, спускаюсь с моста вниз.

Человек в форме жестами потребовал оставаться на месте и привёл своего товарища, говорящего по-русски. Тот потребовал документы (даю загранпаспорт) и спросил, что я здесь делаю. Общение поначалу было достаточно дружелюбным, в характерной кавказской «панибратской» манере. Объясняю, что мне нужно попасть на станцию Кишлы, которая, судя по распечатке карты города (показываю её охранникам) находится отсюда сравнительно недалеко.



Место задержания на пешеходном мосту вблизи станции метро «Бакмил».


Почти сразу же был задан вопрос, зачем я фотографировал станцию. Объясняю, что «Бакмил» является самой необычной по многим параметрам станцией Бакинского метро, показываю книгу «ПО РЕЛЬСАМ И ПО ЗЕМЛЕ», нахожу в ней страницу, где рассказывается именно об этой станции. Охранник заинтересовался этой книгой, я подписал её и оставил ему в подарок.

Казалось бы, вопросов больше нет, но человек в форме сказал, что хочет проводить меня в направлении Кишлы. Показываю, ему карту и говорю, что кратчайший путь туда лежит через переходной мост. В ответ слышу, что идти туда надо по-другому.

— Я местный, лучше знаю. Пошли, иначе заблудишься!

Вежливо пытаюсь возразить, что он ведёт совсем в другом направлении — не помогает. Вскоре стала ясна причина такой настойчивости. «Провожавшие» меня охранники (?) подошли к проходной большого огороженного и строго охраняемого комплекса, похожего на военный или полицейский ВУЗ. Позднее благодаря спутниковым снимкам я узнал, что предположение оказалось верным — это была Академия министерства национальной безопасности Азербайджана имени Гейдара Алиева.

Один из людей в чёрной форме зашёл на проходную и что-то сказал. Через минуту вокруг меня уже собралась большая группа людей в похожей форме. Опять-таки, это были не полицейские, а какая-то местная военизированная структура. Эти странные люди выходили «из недр» огороженной территории.

Предшествовавшее «панибратское» общение мгновенно испарилось. В грубом тоне отобрали документы и вещи, принялись «потрошить» рюкзак, оживлённо разговаривая о чём-то между собой (по-азербайджански я не понимал). Роковой ошибкой было, что при «дружеском» общении у станции «Бакмил», до привода к Академии МНБ, я не воспользовался последней возможностью позвонить в Москву и сообщить о возникшей сложной ситуации. Теперь делать это уже было поздно.

Вскоре подъехала полицейская машина. Вещи запихнули обратно в рюкзак и положили в багажник, посадили меня на заднее сиденье между двумя полицейскими, и повезли в ближайшее районное отделение МНБ (Министерство национальной безопасности Азербайджана — аналог российской ФСБ). Внутренняя обстановка здания поразила своей роскошной отделкой: видно, что на спецслужбы здесь денег не жалеют. Во всех коридорах, залах и кабинетах вывешены многочисленные портреты ныне покойного президента Гейдара Алиева, значительно реже — действующего президента Ильхама Алиева.

Меня привели в кабинет для допроса, в нём находились четыре человека. Очевидно, их подняли «по тревоге», когда они уже были дома и готовились ко сну — поэтому они были особенно злы. Снова грубый досмотр вещей, настойчивое требование выдать «имеющееся» у меня, по их мнению, оружие или взрывчатку. Однако самым «колюще-режущим предметом» у меня была шариковая ручка — ничего более острого с собой не беру во избежание возможных проблем, а также для исключения необходимости сдавать рюкзак в багаж в аэропортах.

Был включён компьютер. Фотографии с моего фотоаппарата скачали на него через специальное устройство — кардридер (очевидно, он имелся в кабинете именно для таких случаев). «Забавы ради» сотрудники МНБ стали снимать меня моим же фотоаппаратом. Сделали фотографии в традиционном стиле фотографирования преступников — в фас и профиль. Затем стали просто «щёлкать» фотоаппаратом в пол. Как будто это не жители сравнительно развитой страны, а аборигены джунглей Папуа-Новой Гвинеи, впервые заполучившие в руки современную технику!

«Папуасы» из МНБ были не в курсе того факта, что удалённые фотографии легко восстановить. Они никак не рассчитывали на то, что я смогу восстановить не только фотографии метро, но и следы их «забав» с нажатием на кнопки в служебном кабинете. Восстановленные следы забав «папуасов с ксивами МНБ» размещены в книге «КАВКАЗСКИЙ ПЛЕННИК».

Поразило и то, что простейшая дешёвая «фотомыльница», являющаяся моим рабочим инструментом в процессе работы по изучению железнодорожного транспорта — в их восприятии, похоже, была как минимум миниатюрной ядерной бомбой! Убогую «мыльницу», купленную в 2009 году в городе Тайга Кемеровской области (к сожалению, на более дорогой фотоаппарат у меня нет денег) долго вертели в руках, рассматривали со всех сторон, нажимали на все кнопки, затем вынимали аккумулятор, пытались разобрать.



Та самая «фотомыльница», купленная в Тайге и вызвавшая
«переворот сознания» у сотрудников МНБ Азербайджана.


Я не оставлял попыток перевести общение в более дружественный формат. Предлагаю сфотографировать их. В ответ — только грубость. Эти граждане, мягко говоря, не располагали чувством юмора. Впрочем, и особым интеллектом они не располагали.

В России ситуации, подобные этой (задержание милицией или охранниками, затем — общение с сотрудниками Федеральной службы безопасности РФ — ФСБ) за многие годы у меня случались десятки раз. Они всегда имели примерно одинаковый сценарий: сотрудники российской милиции, не обременённые высшим образованием и хорошим кругозором, подозревали меня в различной «антигосударственной» деятельности и вызывали «чекистов». Но в ФСБ со мной разговаривали совсем не похожие на них люди — образованные и интеллигентные.

Мою деятельность в России всегда понимали правильно, не находили в ней ничего антигосударственного и вскоре отпускали с пожеланиями успеха, порой ещё и извиняясь за поведение милиции или охранников. Но Азербайджан — совсем не тот случай. Местные спецслужбисты были совершенно не похожи на своих российских коллег. Общение с ними напоминало общение с «низовым» составом российской милиции.

Россия, что бы про неё ни говорили, является страной европейской культуры. Россия безоговорочно принадлежит к европейской цивилизации, это современная и разносторонне развитая страна! В России есть любители железных дорог, любители метро, «трамвайные фанаты», всевозможные неформалы самой различной направленности, «бэкпакеры», автостопщики, диггеры....

В Азербайджане, как казалось, всех перечисленных нет вообще. На самом деле они есть, но в ничтожном числе — единицы из миллионов. Пример: существует сайт Бакинской детской железной дороги — http://bdzd.narod.ru/, созданный её выпускником, который до сих пор живёт в Баку. Но это действительно единицы. В целом, менталитет здесь — «дремуче-пещерный».

В Азербайджане не принято чем-то отличаться от общей массы. Здесь практически у всех прохожих на улице даже одинаковый стиль одежды — в тёмных тонах, одинаковая причёска. Никто ничем не выделяется, встретить на улице «неформала» намного вероятнее в Тегеране, столице Ирана (официально исламской и, казалось бы, более традиционной страны), чем здесь. Местный менталитет просто не позволяет осознать, что у человека может быть «железнодорожная» специализация, и он фотографировал железную дорогу или метро не с террористической либо разведывательной целью.

Фотографии разобранной Бакинской детской железной дороги (http://infojd.ru/26/bakudjd.html) вызвали не менее нездоровый интерес, чем фотографии станций метро. Сомневаюсь, что «дуболомы» из азербайджанского МНБ вообще знали, что такое детская железная дорога (это сложный и дорогостоящий транспортный и образовательный объект, наличие которого было привилегией цивилизованных стран). Вероятнее всего, они предполагали, что насыпь с развороченными шпалами и развалины станций были детально сфотографированы для того, чтобы закладывать под ними всяческие мины и бомбы.

Предъявленные четыре разные книги моего авторства сотрудник азербайджанского МНБ сразу отшвырнул в сторону: «эта ерунда нам неинтересна». Сходная реакция была и на копии публикаций из газет, причём было высказано мнение, что это не реальные газетные статьи, а подделка под них. Подключения к Интернету (в котором можно было бы найти оригиналы статей на официальных сайтах газет) в кабинете не было.

Мне показалось, что данные сотрудники МНБ вообще имеют об Интернете довольно слабое представление. Речь идёт именно о той «интеллектуальной элите», которая со мной общалась. Разумеется, где-то в других кабинетах МНБ подключение к Интернету есть, специальные работники занимаются его «фильтрацией». Здесь, как и в любой другой тоталитарной стране, Интернет контролируется и «неблагонадёжные» сайты блокируются спецслужбами.

От меня потребовали пошагово описать свои действия с момента прибытия на автовокзал в Баку. Вопросы: по каким улицам шёл, что видел и на что обращал внимание, где ездил в метро и на городском транспорте, не встречался ли с кем-то? Когда я назвал, в числе прочих посещённых станций метро, станцию «Йирмисекиз Май», этот дебил принял знание её азербайджанского названия за доказательство шпионства!

— Откуда ты знаешь, что именно «Йирмисекиз Май», когда написано только цифрами «28 мая»?!

В его пустой голове явно закрутилась мысль: «ну понятно, этот диверсант перед заброской к нам ещё и подготовку прошёл».

Cпросили, знаю ли я о терактах в Бакинском метро. Ответил, что знаю, назвал взрыв на станции «20 января» в 1994 году и пожар в поезде, произошедший в 1995 году, в результате которого погибли 289 человек. По официальной версии, он не был терактом, но многие жители Азербайджана, в том числе допрашивавшие меня сотрудники МНБ, уверены: в этом ЧП тоже виновны армяне.

— А это откуда знаешь? Даже у нас не каждый даты этих терактов назовёт, а в России о них никто не знает! Кто тебя готовил, сознавайся!

Объясняю, что все российские газеты в 1995 году писали о страшном происшествии в Баку, ему было уделено много внимания на российском телевидении, это я отлично помню и был в шоке в те дни. У меня хранятся вырезки из московских газет за те дни, со временем они будут выложены в раздел «Сайта о железной дороге», посвящённый Бакинскому метрополитену. Так что об этом пожаре знают почти все россияне, которым в 1995 году было больше пяти лет (по крайней мере, я помню сообщения о смерти К.У. Черненко, хотя находился в четырёхлетнем возрасте).

Ну и тем более — как специалист по метро, я могу вспомнить даты открытия и имена авторов проекта каждой станции. Что уж говорить о событии, которое, к сожалению, принесло Бакинскому метрополитену печальную известность на весь мир.

Снова непонятные разговоры сотрудников МНБ на азербайджанском языке между собой. Видимо, эти идиоты сочли факт знания о происходивших терактах в Бакинском метро равнозначным признанию в принадлежности к террористам.

Вначале меня пытались «раскрутить» на причастность к той же террористической группировке, которая 29 марта 2010 года устроила взрывы в Московском метро. Никакие объяснения (что ни в этом, ни в других терактах в Московском метро, которые случались там, к сожалению, много раз, фотографирование не могло бы способствовать осуществлению смертниками их чёрных замыслов, что несмотря на теракты, в московском метро фотографирование не запрещено, ежедневно его фотографирует огромное число иностранных туристов и российских любителей, что Москва находится в другой стране и северокавказские террористы испытывают ненависть к России, но не к Азербайджану) не действовали.

В ходе тщательного досмотра вещей сотрудники МНБ добрались до карт Армении (топографических, распечатанных с сайта http://maps.vlasenko.net, и туристской карты Еревана). В их разговорах между собой стало часто проскакивать слово «Эрменистан» (Армения). Допрос сместился на армянскую тему. Спросили, был ли я в Армении (честно отвечаю, что был, но давно — в 2001 году), что сейчас собираюсь делать в Армении.

Сам по себе факт въезда в Азербайджан человека, бывавшего в Армении (или наоборот) не является в этих странах противозаконным поступком. Штамп вражеской страны в паспорте служит поводом к тому, чтобы задать вопросы о целях посещения этой страны — но не более. Такие поездки совершают многие путешественники-«бэкпакеры» из зарубежной Европы и России. Любитель метро из Германии Петер Донн в рамках одной поездки сфотографировал все станции метро Баку и Еревана (http://metrosoyuza.net/).

Олигофрены с удостоверениями сотрудников МНБ (кстати, получающие немаленькую зарплату из кармана небогатых азербайджанских налогоплательщиков!) окончательно «убедились» в том, что задержанный ими человек является армянским шпионом. Этому способствовала напряжённая обстановка: в начале 2010 года нередко предсказывалось, что между Арменией и Азербайджаном вскоре возобновится полномасштабная война.

Дальнейшие вопросы были такими: почему интересовала именно станция Бакмил (объяснения, что «Бакмил» по совокупности своих особенностей — самая необычная станция Бакинского метрополитена и одна из самых необычных станций среди всех метрополитенов мира, были ими не поняты, в мозгу у этих людей явно крутились мысли, что станция «Бакмил» интересовала исключительно в связи с близостью академии МНБ и депо), есть ли у меня знакомые в Азербайджане или в Армении. Никаких знакомых в этих республиках, разумеется, не было. Даже в Москве знакомых, кроме «условных», в основном только по технической переписке в Сети, у меня нет — общительностью не отличаюсь.

Задавались вопросы, зачем мне нужны фотографии метро и детской железной дороги (объяснениям, что они будут использованы в книгах «НАШИ МЕТРОПОЛИТЕНЫ» и «ДЕТСКИЕ ЖЕЛЕЗНЫЕ ДОРОГИ», не верили). Также объясняю, что фотографии станций метро уже есть на большом числе сайтов в Интернете. Но для использования в книгах желательно иметь собственные, а не чужие фотографии.

Старательно записали адреса сайтов с фотографиями Бакинского метро, которые я смог вспомнить. Вспомнил http://metroworld.ruz.net, http://metrosoyuza.net, http://ru.wikipedia.org/. Конечно же, этим список сайтов с фотографиями Бакинского метрополитена не исчерпывается. Есть и сайт c видеороликами, снятыми в метро.

Один из вопросов: почему так много фотографий станции «Проспект Свободы», и зачем вообще понадобилось ехать туда, на окраину? Объясняю: это удивительная станция, резко отличающаяся от всех остальных подземных станций — единственная в метрополитене станция, являющаяся односводчатой. Что выглядит особенно странным, если учесть, что станция «Проспект Свободы» открыта совсем недавно. К моменту её открытия метрополитен работал уже 42 года и насчитывал 21 действующую станцию. В других метрополитенах односводчатые станции не открывались на 40 лет позже остальных.

«Имбецилы», обитающие в роскошном здании МНБ, вообще не поняли, что такое односводчатая станция, чем она отличается от колонных и пилонных станций! Хотя я довольно долго пытался им это объяснить! Этот разговор напоминал разговор учителя с учеником школы для умственно отсталых детей. Объяснять этим вроде бы взрослым людям бесполезно — «не в коня корм»...

Большое возмущение вызвал то факт, что на фотографии, сделанной с моста, просматривалось путевое развитие вблизи депо. Было сказано, что схема путевого развития секретна, и сбор данных о конфигурации путей однозначно указывает на террористические намерения. Представляю, что ждало бы в азербайджанском МНБ автора хорошо известной в Интернете детальной схемы путевого развития Бакинского метро, включающей и территорию депо. Секретным назвали и сфотографированное мной расписание движения поездов по станции Бакмил, вывешенное при входе на станцию.

Один из сотрудников проявлял ко мне относительно нормальное отношение, даже принёс еду — хлеб и сыр. Но старший по званию, проводивший допрос, был очень недружелюбен, называл себя националистом, ругал не только Армению, но и Россию — за то, что она угнетала его свободолюбивый народ и в Карабахской войне поддерживала армян. Худшим из действий России он считал оккупацию Азербайджанской Демократической Республики — первого азербайджанского независимого государства, существовавшего в 1918-1920 годах.

Примерно в час ночи меня вывели из здания, запихнули в машину и куда-то повезли — как оказалось, в 18-е отделение полиции на улице Муртузы Нагиева (бывшая улица Полины Осипенко). При входе в здание вежливо здороваюсь с присутствующими полицейскими, пытаясь хорошо расположить их к себе, всё ещё надеясь на скорое разрешение инцидента, но это не помогает. Более того, доставившие меня сотрудники МНБ, вероятно, сказали полицейским, что привезли «врага гордого азербайджанского народа», и к нему нужно относиться как можно хуже.

Все мои вещи внесли в один из кабинетов, с собой не разрешили взять ничего, кроме единственной газеты. Среди прочего, потребовали вынуть шнурки из ботинок. Прошу разрешения взять в камеру спальный мешок, но это позволено не было. В камере (к счастью, пустой), содержавшей жёсткую металлическую «шконку», температура не отличалась от уличной, где-то около 3 градусов тепла, тогда как полицейские сидели в отапливаемом помещении. Меня заперли в камере, пригрозив избить, если буду шуметь.



Место заключения в 18-м отделении полиции на бывшей улице Полины Осипенко (источник — «Google Earth»).

18-е отделение полиции на сервере «Wikimapia»

Утром в отделение полиции пришёл его начальник. Очевидно, и ему МНБ дало «ценные указания» насчёт меня. Отношение было грубым, но без физического насилия. Вывели из камеры в кабинет для снятия отпечатков пальцев, снова водворили в камеру. Пытаюсь уговорить дать разрешение сделать звонок родственникам со своего телефона — в ответ категорический отказ. Прошу уведомить о факте задержания российское посольство — в ответ слышу, что «сейчас прямо в посольство и поедешь».

Спустя несколько часов меня вывели из камеры и посадили в полицейскую машину (в отсек для задержанных), сказав, что везут в российское посольство.

— Издеваетесь, да? Смысл? Вроде взрослые, нормальные люди!

— Нет, почему? Правда туда едешь!

Вместо «российского посольства» меня завели в прокуренное заведение на первом этаже жилого дома — как оказалось, суд Наримановского района.

— Это и есть посольство?

— Это оно... Ну или нет, тут тебя сейчас оштрафуют на 5 манатов, отпустят — и тогда пойдёшь в своё посольство!

В помещении меня уже ждал человек из МНБ. Довольно продолжительное время я стоял в окружении людей в форме в коридоре этого «бандитского притона». Здесь всё казалось вражеским и зловещим. Даже развешанные на стенах надписи латиницей внушали ужас. Я заметил, что одна только латиница, которой «кишит» нынешний Баку, вызывает у меня отвращение. Латиница в Эстонии — это логично и естественно, но не здесь!

Как известно, одержимые зоологической русофобией азербайджанские власти вопреки мнению подавляющего большинства населения перевели азербайджанский язык на латиницу и ввели запрет на любое использование кириллицы в публичных местах. Мотив этого решения — на 100 процентов политический: желание вытравить всякую связь с Россией, следы 200-летней общей истории. Это не принесло ни малейшей практической пользы в виде снятия проблем с клавиатурой и кодировками, свойственных кириллице. В азербайджанской латинице имеется проблемная буква «Ə», отсутствующая почти во всех остальных языках. Так что азербайджанский алфавит на латинице требует для себя отдельную раскладку клавиатуры, имеет значительные сложности с кодировками.

«Спектакль» продолжился: пришёл судья, следом за ним адвокат. Открыли дверь кабинета с сиденьями и портретом местного президента — это зал судебных заседаний. Сотрудник МНБ стал что-то говорить про меня судье. Адвокат (пожилой человек, представившийся как Бахтияр) произнёс немногочисленные слова в мою защиту по-русски: «отнеситесь с пониманием к нему, он не хотел ничего плохого». Судья по-русски объявил приговор: «за неподчинение сотрудникам полиции гражданин ... приговаривается к аресту на 7 суток» (о фотографировании в метро не было вообще ни слова — это не является нарушением закона). На мгновение замираю в оцепенении — не столько от объявленного приговора, столько от немыслимо наглой лжи: «за неподчинение полиции».

Тут же меня «успокоили»: «не принимай всерьёз, это просто потому, что МНБ нужно разобраться, что ты не шпион, скоро они всё выяснят и после этого отпустят». Но действия недвусмысленно указывали на прямо противоположное. По грязным коридорам «судилища» плотная толпа людей в форме повлекла меня на улицу и запихнула в зарешеченный отсек машины.

Снова привезли в 18-е отделение полиции. На этот раз там нашёлся один из редких среди сотрудников местных силовых структур адекватных людей, поговоривший со мной без выраженной неприязни или издевательских «шуток» (наподобие той, что «едешь в российское посольство»), накормивший в столовой. Но вскоре снова водворили в камеру, не разрешив взять с собой ничего.

Вечером раздалась команда «на выход». Вещи тоже погрузили в машину и повезли куда-то на окраину города (в отсеке для задержанных, как и раньше). При этом сопровождающие полицейские с заднего сиденья не упускали возможности проявить свою русофобию, оскорбляя русский народ и продолжая нести чушь про пункт назначения (то «в посольство», то «на допрос в МНБ», то «депортируем в Россию, твоё нахождение в Азербайджане нежелательно»).

Как я и предполагал, пунктом назначения была тюрьма, расположенная в пригороде. Хотя ориентироваться в лабиринте улиц было непросто, позднее благодаря спутниковым снимкам я однозначно определил её местонахождение — посёлок Бинагады.



Место заключения в тюрьме посёлка Бинагады (источник — «Google Earth»).



Общий вид территории тюрьмы (источник — «Google Earth»).

Местность на сервере «Wikimapia»

Затворились тяжёлые ворота, за которыми находилось мрачное двухэтажное здание с решётками. В «приёмном отделении» меня в очередной раз тщательно обыскали, просмотрели все вещи, позднее ещё раз сняли отпечатки пальцев (хотя это уже делалось в 18-м отделении полиции). Все оставшиеся при мне на момент задержания азербайджанские манаты, на сумму около 20 долларов, были украдены в 18-м отделении полиции (кто бы сомневался!), но российские рубли (свыше 4 тысяч) оставались. Почему — непонятно (или их не заметили, или это было своеобразное проявление патриотизма).

При виде денег последовали вопросы: какой суммой готов с нами поделиться? За деньги предлагали «самую лучшую камеру» и «хорошее отношение». Но ни освобождение, ни возможность позвонить домой выторговать было нельзя, потому что это запретило МНБ.

В том случае, если я не заплачу, тюремщики пригрозили отправить в общую камеру с наркоманами и бомжами. Пытаюсь объяснить, что возможная драка с наркоманами может стать для последней из-за слабого здоровья и имеющихся проблем с сердцем (это действительно так). Удалось добиться вызова врачей. Приехавшая бригада докторов «гражданской» скорой помощи выявила повышенное давление и порекомендовала тюремщикам дважды в день давать мне валокордин. Жалоба на здоровье подействовала — имевшиеся наличные деньги честно включили в опись вещей и при освобождении вернули, бесплатно предоставили пустую камеру. Из вещей разрешили взять только зубную щётку, зубную пасту и несколько газет. В разрешении взять ручку и бумагу было категорически отказано, запрет явно исходил от МНБ.

Физическое насилие и здесь ни разу не применялось (причём тюремщики часто ставили себе это в заслугу: «оцени, какие мы хорошие — тебя не бьём»). Но пытка — это не только физическое, но и психологическое давление, и оно было ужасным. Очевидно, из МНБ была дана инструкция, как со мной обращаться, причём главное требование — категорически не допускать «просачивания» информации о задержании во внешний мир. Один из «сидельцев» в коридоре сказал мне, что сюда за деньги можно пронести мобильный телефон — но мне отказали в доступе к собственному телефону даже для того, чтобы передать пару слов: «я жив».

В путешествиях я всегда звоню домой каждый день (за исключением редких случаев, когда в течение всего дня маршрут пролегает по местности, где не действует мобильная связь и нет населённых пунктов). Но такое бывает очень редко, в основном в северных регионах (пример — Пильвенская узкоколейная железная дорога), и о попадании в такие места всегда предупреждаю заранее. В данном случае весь маршрут пролегал по густонаселённым местам, и ситуация долговременного отсутствия мобильной связи в нём была заведомо исключена.

Факт пропажи здесь мог означать лишь следующее: попадание в тюрьму (самый лучший из всех вариантов), попадание в больницу в бессознательном состоянии, захват в заложники или в рабство, гибель. Хотя я и предупреждал, что на Кавказе возможны задержания силовыми структурами, но обычно их срок не превышает суток.

Самое неприятное, что последний звонок был сделан за пару часов до задержания, я сообщал, что выезжаю из Баку к грузинской границе и ближайшим утром уже буду в Грузии. Следовательно, в Азербайджане искать меня никто бы не стал — поиски начнутся в Грузии (которая на самом деле, по сравнению с Азербайджаном, является нормальной страной, и вероятность подобного беспредела там намного меньше). При этом у России с Грузией нет ни дипломатических отношений, ни прямого воздушного сообщения.

Возможности для протеста в тюрьме весьма ограничены. Объявляю голодовку, но это не помогало. Дважды приходили сотрудники МНБ, вели многочасовые допросы и настойчиво убеждали «во всём признаться по-хорошему». Возникло опасение, что вскоре они начнут предлагать взять на себя какое-нибудь нераскрытое преступление или теракт, но до этого не дошло.

В камере чувствовал себя ужасно, все мысли крутились вокруг того, что дома меня уже похоронили, от чего имела место боль в сердце (хотя тюремщики давали лекарства). Один из моих близких родственников немногим больше года назад внезапно умер от инсульта «в самом расцвете сил» (46 лет), и подумалось, что азербайджанское МНБ в случае смерти похоронит вместе с неопознанными бомжами. В таком случае в России суждено будет навечно считаться пропавшим без вести, подобно бесследно исчезнувшему в 2006 году в Афганистане путешественнику С. Березницкому...

Под конец становлюсь безразличен ко всему. Нервы основательно сдали. К сожалению, в какой-то момент теряю элементарное чувство самосохранения — при выводе на прогулку в зарешеченный тюремный двор, поравнявшись в коридоре с начальником, заявляю ему следующее:

— У вас ведь на Кавказе все знают, что такое кровная месть? Так вот, если один из моих родственников из-за того, что вы не дали мне возможности связаться с домом и сообщить что я жив, но просто задержан, погиб от инфаркта — я сюда вернусь и вас убью!

Была мысль, что за это сильно изобьют, зато потом (труп тюремщикам никогда не нужен) удастся попасть в больницу, откуда есть шанс распространить информацию о задержании во внешний мир (все мысли были сосредоточены только на этом). Лишь потом осознаю, что за это могли бы не избить (или не только избить) — а приговорить годам к пяти за угрозу убийством должностному лицу. К счастью, реакцией на дерзость было всего лишь грязное ругательство.

... В российском праве прописано, что при любом задержании (в том числе административном) родственники задержанного должны быть уведомлены об этом в кратчайший срок (статья 27.3 КоАП РФ). Скорее всего, в азербайджанских законах такая норма также есть — она стандартна для любой страны, считающей себя цивилизованной. Азербайджанские силовые структуры не уведомляли родственников и посольство, намеренно преследуя цель устроить задержанному пытку (психологическая пытка не менее ужасна, чем физическая), прекрасно понимая, что дома его «благодаря» этому сочтут пропавшим без вести и с большой вероятностью — погибшим.

После истечения срока, прописанного Наримановским «судилищем», меня освободили. То время, которое было проведено в полицейских застенках до «суда», в срок включено не было. Вопреки первоначальному заявлению, при освобождении меня не стали депортировать из Азербайджана.

Вещи при освобождении были возвращены в сохранности, за исключением стёртых с карты памяти фотографий — это была грязная работа МНБ. Большую часть фотографий потом удалось восстановить. Думаю, что смог бы восстановить все без исключения, если бы не стал фотографировать проходную тюрьмы, оказавшись на свободе (при необходимости восстановить стёртые снимки карту памяти использовать не следует). Также испортилась вся имевшаяся в рюкзаке еда.

Начальника тюрьмы в момент освобождения не было благодаря выходному дню. Заставили подписать признание в том, что условия содержания были хорошими и никаких претензий я не имею, в противном случае угрожая не выпустить.



Проходная тюрьмы. Снимок сделан сразу после освобождения.



Табличка на проходной. Снимок сделан сразу после освобождения.


Момент освобождения совпал с концом смены. Один из немногих нормальных людей, работавших в тот день, согласился попутно довезти меня до города на своей машине, за что ему благодарен. Разумеется, проходная тюрьмы была сфотографирована незаметно, когда сопровождавший меня человек отвернулся.

Выхожу на окраине города у первого встреченного обменного пункта, меняю 300 рублей на манаты — предстояло ещё добраться до российской границы, которая, к счастью, находится сравнительно недалеко (в 210 километрах) от Баку. О продолжении поездки не могло быть и речи.

По городу я бежал бегом, едва не сбивая прохожих, на автовокзале чуть ли не на ходу вбежал в маршрутку до границы, ещё не до конца осознавая реальность свободы. Через 3 часа остался позади пограничный переход «Тагиркент-Казмаляр», вокруг — прекрасная земля родной России. Даже неспокойный Дагестан кажется райским местом после Азербайджана! Какое-то фантастическое, непередаваемое чувство «сжигающей эйфории» от попадания на территорию России! Ощущение, что не пересёк границу РФ — а попал в рай, на эту землю нельзя налюбоваться, смотрю по сторонам и с трудом верю в реальность того, что вижу вокруг! Жуткий «кавказский плен» в лапах «дикарей» окончательно остался позади!

Дома все были живы, во многом помогли мои публикации с описанием подобных злоключений в прошлом (хотя и не настолько тяжёлых). Но, конечно же, то, что пришлось пережить в эти дни, было ужасным. К поискам пропавшего в неизвестной стране Кавказа (Грузии или Азербайджане) человека пытались привлечь посольство России в Азербайджане (оттуда пришла отписка, что никакими сведениями дипмиссия не располагает), посольство Швейцарии в Грузии, представляющее интересы России, различные веб-сайты опубликовали объявления о розыске. Хотя самого худшего удалось избежать, произошедшее весьма негативно сказалось на здоровье и ухудшило дальнейшую жизнь.

Ненависти к Азербайджану после этого случая я не испытываю, понимая что отдельные гадкие представители — это лишь ничтожная часть большого народа. Обычные граждане Азербайджана находятся в тяжёлом положении, живя в жёстком полицейском государстве, под гнётом силовых структур. Я вскоре после случившегося оставил позади пограничную реку Самур, теперь нахожусь за две тысячи километров от Азербайджана со всеми его силовыми структурами. Я могу больше никогда не приезжать туда. А для жителя Баку — родной дом здесь, уезжать некуда, МНБ тоже остаётся рядом. Подобная ситуация для него была бы гораздо печальнее.


В долгосрочной перспективе произошедшее будет иметь крайне негативные последствия. Инцидент я определил одним из худших событий, произошедших за 30 лет жизни. Причём 99 процентов неприятных последствий можно было бы избежать, если бы во время задержания мне разрешили позвонить родственникам. Если бы сотрудники МНБ сами позвонили по телефонному номеру (который был ими записан), и сообщили, что я задержан и подозреваюсь в шпионаже (и даже, допустим, могу быть приговорён к 10 годам тюрьмы) — это сняло бы большую часть проблем. 10 лет тюрьмы — лучше, чем пропажа без вести...

Если бы такая же история произошла, например, во время поездки в Иран в 2001 году — я воспринял бы её как достаточно рядовое событие, трагедией она бы не стала. Тогда стиль путешествий и их продолжительность были совершенно другими (с отцом, живущим в далёкой Венесуэле, я общался нечасто, мобильная связь тогда ещё была относительно слабо распространена). Но в данной ситуации суровая реальность была иной: 2010-й год — не 2001-й, по вполне веским причинам мне вообще не следовало бы совершать подобные поездки. Угрызения совести от того, что совершаю гнусные поступки, продолжая путешествия с целью изучения железных дорог, и без того «добавляли седых волос» (до апреля 2010 года в переносном смысле, после «кавказского плена» — похоже, в прямом).

Беззаконное и подлое поведение азербайджанских силовых структур проявилось ещё и в том, что при освобождении мне категорически отказались выдать на руки какие-либо бумаги, подтверждающие задержание, осуждение и арест. Было отказано и в просьбе разрешить сфотографировать собственным фотоаппаратом документы, которые потребовали подписать при освобождении. Логика поведения властей понятна: в случае возможного международного скандала они будут категорически отрицать факт задержания. Осознавая это, я старался по возможности запоминать обстановку внутри и вокруг помещений, в которых меня содержали, и любые другие детали, которые впоследствии могут послужить доказательством факта задержания.

После освобождения, находясь в Москве, я отправил (в основном с помощью электронной почты) десятки сообщений с описанием случившегося и требованием призвать преступников к ответу. Послания были направлены в различные российские и азербайджанские организации — в том числе на адрес Президента Азербайджана, в приёмную азербайджанского МНБ, в правозащитные организации. Во всех случаях я прилагал свой контактный телефон.

Случай ответа на эти послания был только один — сотрудник некой азербайджанской структуры связался со мной по телефону и попросил устно описать суть произошедшего. Он утверждал, что не верит мне, так как, по его мнению… в Баку не существует ни одной наземной станции метро!!!

Многочисленные обращения к российским газетам касательно публикации статьи о произошедшем остались без ответа. Жизнь рядового человека руководителей российских СМИ не волнует…

Сколько бы времени ни прошло с апреля 2010 года — предложения о публикации материала в СМИ остаются в силе. Беспредел азербайджанских властей не должен остаться безнаказанным!






17.04.2010 © С. Болашенко

«Сайт о железной дороге — дополнительные страницы» — к началу