Яндекс.Метрика

Работу над сайтом и сбор материалов для него в рабочих экспедициях я выполняю почти круглые сутки с 1990-х годов, без перерывов. Они невозможны, с учётом предстоящего объёма работы.

Расходы на экспедиционную деятельность являются значительными, несмотря на аскетичный стиль экспедиций. Реализация книг — почти единственный источник дохода не только на рабочие экспедиции, но и на всю остальную жизнь, на содержание семьи, включая троих детей.

Я делаю общедоступными и бесплатными все материалы, которые смог собрать. Это принципиальная позиция, так было всегда, и так будет вечно. Но при заинтересованности в долговременном существовании и развитии сайта — просьба поддержать его хотя бы минимально!

Книги можно за несколько минут заказать по почте в любую точку планеты, кроме Северной Кореи!

В Москве все мои книги очень легко приобрести в магазине «Русская Деревня». Магазин расположен недалеко от станции метро «Кузнецкий Мост», по адресу: улица Рождественка, 12. Работает ежедневно, кроме воскресенья, с 11 до 20 часов.

Схема расположения магазина, контактный телефон.

Рядом находится станция метро «Кузнецкий Мост», однако подходят также станции метро «Трубная», «Театральная», «Лубянка», и другие.

Ориентир — монументальное старинное здание института на правой (от центра) стороне улицы Рождественка. Входить нужно в главные ворота института. Магазин — сразу за дверью, справа. Вход свободный, расположение удобное!

Для тех, кто затрудняется приобрести книги — есть возможность перевода в поддержку сайта, что осуществляется за одну минуту в режиме онлайн, или за несколько минут наличными в любом терминале оплаты (на территории России имеются в каждом салоне связи «Евросеть» или «Связной», для этого нужно записать номер счёта на «Яндекс-Деньги»).

Если бы каждый из тысячи ежедневных читателей сайта переводил один рубль, или каждый десятый переводил десять рублей — существование не было бы полуголодным, жизнь была бы другой и сайт был бы другим! По состоянию на 2015 год, переводы — исключительная редкость.







ПОЕЗДКА НАВОИ — ДУШАНБЕ — ПРОЛЕТАРСК — ТАШКЕНТ — АНДИЖАН —
БИШКЕК — АЛМА-АТА, 2014 ГОД (ЧАСТЬ 2)









Это вторая часть публикации. Начало — в предыдущей части.

Расстояние от Душанбе до Худжанда (Ленинабада), центра Согдийской области — 260 километров. Единственная дорога пересекает два горных хребта. До недавнего времени она была очень трудной и опасной. На зиму дорога обычно закрывалась. В это время попасть из Душанбе в Худжанд можно было только самолётом либо поездом Душанбе — Канибадам, который находился в пути больше суток и восемь раз подвергался пограничному контролю.

Но эти трудности в прошлом, под самыми высокими перевальными участками действуют тоннели. Дорога стала круглогодичной и проезжается быстрее, хотя остаётся довольно изматывающей.

Поезд Душанбе — Канибадам отменён. Самолёты Душанбе — Худжанд продолжают летать, обслуживая таджикских богачей. Они существуют, несмотря на нищету основной массы населения.

Такая же ситуация имеет место и в Киргизии: республика состоит их двух частей, связанных трудной высокогорной дорогой.

Связь между севером и югом Киргизии, между севером и югом Таджикистана жизненно необходима для этих республик, фактически разделённых на две половины. Местные жители перемещаются между ними на легковых машинах. Движение общественных автобусов и даже микроавтобусов по высокогорным дорогам запрещено. Альтернативой являются самолёты Душанбе — Худжанд и Бишкек — Ош, но цена билета почти равна средней месячной зарплате.

Наибольшая высота дороги между севером и югом Таджикистана  после открытия тоннеля на Шахристанском перевале составляет около 2700 метров. До строительства тоннелей высота Анзобского перевала составляла 3372 метра, высота Шахристанского перевала — 3378 метров. Между севером и югом Киргизии максимальная высота — около 3200 метров.

Есть планы строительства железной дороги через перевалы. По крайней мере, в Киргизии ещё в 1995 году провели церемонию начала строительства, хотя ничего не построено. В Таджикистане подобные речи тоже «проскакивали».

Я не представляю, как возможно строительство железных дорог по этим направлениям. Если и возможно — то только с тоннелями длиной километров в 50-100. Для этого нужно быть очень богатой страной. Транспортные тоннели подобной длины есть только в Японии и Швейцарии, плюс международный подводный тоннель Франция — Великобритания.



Северная окраина Душанбе. Место отправления платных автомобилей в Согдийскую область.


Вблизи северного выезда из Душанбе «зазывалы» активно предлагают ехать в Худжанд. Я собирался воспользоваться платным транспортом. Сажусь в «джип», водитель которого обещал скоро отправиться. Сначала он согласился на плату в размере 100 сомони (700 рублей), затем стал требовать 120. Это дороже российских автобусных тарифов. К тому же он не отправлялся, вопреки утверждению, что скоро едет.

В итоге я вместе с другими пассажирами с возмущением покинул машину. Игнорируя «зазывал», отхожу подальше от стоянки. На маршрутной «ГАЗели» выезжаю за город. Затем на другой платной машине — до села Гушари.

На первых приблизительно пятидесяти километрах к северу от Душанбе дорога проходит среди сплошной малоэтажной застройки. Множество роскошных загородных домов местных богачей и представителей власти.

Вся дорога Душанбе — Худжанд является платной, несмотря на то, что представляет собой безальтернативный транспортный путь. Не меньше пяти пунктов сбора платы, на каждом из которых приходится останавливаться. Отчасти этим объясняется высокая стоимость проезда от Душанбе до Худжанда.



Начальный участок автодороги Душанбе — Худжанд.



Автодорога Душанбе — Худжанд. Поворот на село Дахана.



Автодорога Душанбе — Худжанд.



Автодорога Душанбе — Худжанд.



Автодорога Душанбе — Худжанд. Пункт сбора платы Хушёри (Гушари).



Автодорога Душанбе — Худжанд. Село Гушари.


В Гушари я ждал попутный транспорт длительное время. Поток машин большой, но все «под завязку» загружаются платными пассажирами в Душанбе и не останавливаются.

Начался сильный дождь. Вначале пытаюсь укрыться под деревом, но вскоре это стало бесполезно. Пришлось уходить с дороги и пережидать дождь в магазине.

Местные жители молодого возраста стали общаться со мной и решили помочь уехать. Когда рядом с магазином остановились две большегрузные «фуры», они на своём языке попросили водителя одной из них подвезти меня в сторону Худжанда. Тот согласился, хотя и не особо охотно.

Большегрузная машина следовала в Нау (историческое название — Придоново), не доезжая 16 километров до нужного мне Пролетарска.

Водитель рассказал, что в конце 1980-х годов, когда в Таджикистане началось беспокойное время, убил пять человек, оскорбивших его во время какой-то «пьянки». Сомневаюсь в количестве, потому что в СССР за это полагался расстрел. Получил 15 лет лишения свободы. Отбывал наказание в известной колонии «Белый Лебедь» в Соликамске.

В 1992 году, когда Таджикистан стал независимым, был этапирован в «столыпинском» вагоне на родину для дальнейшей отсидки. Но в 1994 году вышел на свободу, отсидев всего 5 лет. Самые трудные для Таджикистана годы, когда шла гражданская война, он «пересидел».

Сейчас имеет долговременную афганскую визу, периодически ездит за рулём большегрузной машины в Афганистан. Причём далеко — иногда до Кабула. Основной язык Афганистана — дари, в разговорном виде мало отличается от таджикского.

Собирается поехать в Россию. Не на заработки, а в качестве туриста, посмотреть места своей молодости — Санкт-Петербург и некоторые другие города, в которых когда-то бывал.

Всячески ругал президента Таджикистана Рахмона. Называл его жуликом, заботящимся только о личном обогащении. Примерами воровской власти называл роскошные дачи в пригороде Душанбе и платные дороги.

Действительно, платность дороги не может не возмущать. Сумма оплаты за проезд грузового автомобиля от Душанбе до Худжанда очень большая. Я не запомнил точную цифру — но она эквивалентна многим тысячам российских рублей. Из-за этого трудный рейс за рулём грузовой машины по горной дороге приносит ненормально маленькую оплату.



Автодорога Душанбе — Худжанд.



Автодорога Душанбе — Худжанд. Пункт оплаты Майхура.



Автодорога Душанбе — Худжанд на подходе к Анзобскому тоннелю.


В сумерках въезжаем в первый тоннель — Анзобский. Его строили иранцы, и сделали работу некачественно. В тоннеле много воды, ужасное состояние дорожного покрытия. Из-за непрерывных ям движение в тоннеле — с «велосипедной» скоростью.

После Анзобского тоннеля стало темно. Спуск по серпантину в долину, село Айни, пункты сбора платы. Затем подъём на второй перевал — Шахристанский.

В 2012 году на Шахристанском перевале был открыт тоннель, позволивший обойти самый трудный высокогорный участок дороги. Этот тоннель строили китайцы. У портала присутствует надпись на таджикском и китайскими иероглифами. В отличие от Анзобского тоннеля, здесь качественное покрытие и яркий свет.

В 23:50 выхожу на стоянке машины вблизи посёлка Нау. Ищу замаскированное место ночлега. Некоторое время пришлось блуждать в темноте. Нахожу более-менее скрытное место среди лесозащитной полосы. Но густота «посадок» здесь значительно меньше, чем, например, на Украине.

На расположенном поблизости поле передвигались люди с карманными фонарями. Я подумал, что это местные жители возвращаются откуда-то по полевой тропе в село.

На самом деле здесь ведутся полевые работы. Их ведут ночью при свете фонариков, потому что днём это тяжелее из-за жары. Постепенно крестьяне приблизились к месту ночлега, и я попал в их поле зрения. Около двух часов ночи просыпаюсь, окружённый людьми с фонарями.

Ситуация редкая, неприятная и досадная. Это говорит о непрофессионализме поисков замаскированного места. Хотя кто бы мог подумать, что в такое время работают на полях...

Местные жители не проявили никаких признаков агрессии, но сказали, что здесь ночевать не надо, так как эта территория может покрыться водой, рядом оросительная канава. Посоветовали идти в другое место.

На противоположной стороне асфальтовой дороги находились более густые заросли. Вначале я их не заметил. Забираюсь в такое место, где уже точно никто не найдёт. «Досыпаю» остаток ночи недалеко от обрывистого берега горной реки Аксу.



Река Аксу вблизи места ночлега.



Поля вблизи места ночлега.



Река Аксу вблизи места ночлега. Мост автодороги Душанбе — Худжанд.


Выхожу на автодорогу. Почти сразу остановилась машина с двумя местными жителями, ехавшими в Худжанд. Они подвезли до поворота на Гулакандоз — Пролетарск. Оттуда — на первой же машине с представителями местной молодёжи до центра Пролетарска. В обеих машинах люди были впечатлены моим путешествием и от денег отказывались.



Начало дороги на Гулакандоз — Пролетарск.


Хорошо знакомый мне город Пролетарск (историческое название — Драгомирово), центр Сулюктинской узкоколейной железной дороги...



Улица в Пролетарске.


90 процентов жителей Пролетарска составляют узбеки. Население трёхъязычное: помимо родного языка, знает русский и таджикский.



Улица в Пролетарске, ведущая к станции.


В центре Пролетарска находится отремонтированный и ухоженный памятник героям Великой Отечественной войны. Заметное отличие от Узбекистана, где избавляются от всего, что каким-то образом связано с Советским Союзом.



Памятник героям Великой Отечественной войны в центре Пролетарска.


Есть место общественного доступа в Сеть, цена 3 сомони (21 рубль) за час. Как обычно, программы в компьютерах на русском языке. Ввод текста — на русском, английском, и узбекской кириллицей.



Бывший автовокзал в Пролетарске.



Место базирования восстановительного поезда на станции Джаббар Расулов
(прежние названия — Драгомирово, Пролетарск).


Вот и «до боли знакомая» станция узкоколейной железной дороги. Она действует. Внешних изменений по сравнению с 2008 годом почти нет, это хорошо.



Здание диспетчерской на территории депо узкоколейной железной дороги.



Пролетарск. Станция узкоколейной железной дороги.


Управление узкоколейной железной дороги после 2008 года переехало в другое здание, расположенное на значительном удалении от депо. Я нашёл его с трудом. Никаких опознавательных табличек на здании нет.

Как и все последние годы, узкоколейная железная дорога выполняет перевозку кварцевого песка от станции Кольцо до Пролетарска. В Пролетарске песок перегружается в вагоны широкой колеи и отправляется в Узбекистан, на стекольный завод в городе Кувасай.

Удивительно, что это сохраняется до сих пор. Отношения между Узбекистаном и Тажикистаном являются враждебными. Делается всё для того, чтобы минимизировать контакты между республиками. Торговых отношений почти нет.

Большая часть узкоколейной железной дороги пролегает по территории Киргизии. Однако вся узкоколейная железная дорога, в отличие от земли под ней, принадлежит Таджикистану. Песчаный карьер находится на территории Киргизии, но эксплуатирует его Таджикистан.

Участок Кольцо — Товарная — Восточная не действует уже 7 лет. Его не позволяют разбирать, всё ещё надеются на возобновление движения. На киргизской территории есть человек, который обязан следить за этим участком.

Но состояние пути с каждым годом ухудшается. Оползни, обвалы и размывы оставляют всё меньше шансов на то, что поезда когда-нибудь вернутся в Сулюкту.

Пассажирского движения нет с 2007 года. Едва ли оно когда-нибудь возобновится.

Часть неиспользуемого подвижного состава продали на металлолом. Оставшееся продавать не хотят: новый подвижной состав взять неоткуда, нужны запчасти.

Я объяснил, какую высокую историческую ценность представляют электровозы ПЭУ1 и ПЭУ2, насколько важно сохранить в музее хотя бы по одному экземпляру. С трудом достиг предварительной договорённости о продаже одного наиболее бесперспективного для движения ПЭУ1 и единственной секции ПЭУ2, которая не ездила больше двадцати лет.

Записываю контактные данные предприятия. В Сети какие-либо официальные сведения о нём отсутствуют.

В дальнейшем, после получения информации от меня, вопросами покупки и вывоза электровозов планируют заниматься представители Свердловской железной дороги.



Пролетарск. Табличка на трёх языках.



Пролетарск. Станция узкоколейной железной дороги.



Пролетарск. Единственный в городе водоём, послуживший местом купания.


Выясняю, что завтра на станцию Кольцо за песком должны отправиться два состава. Один должен отправляться в 3 часа утра, другой — в 4 часа.

Я прошёл в 2008 году всю линию узкоколейной железной дороги пешком от начала до конца — все 49 километров. И сделал фотографии через каждые 200 метров. 1412 фотографий 2008 года теперь доступны всем желающим на «Сайте о железной дороге» http://infojd.ru. Однако я ещё не делал фотографии поезда за пределами Пролетарска. В дни похода в 2008 году движения временно не было.

Решаю ехать на поезде, отправляющемся в 4 часа. Ночую в замаскированном месте к северу от магистральной железной дороги.

Электровоз ПЭУ1-023 выехал позже назначенного времени, почти в 5 часов. «Досыпаю» в задней кабине.

В 6:50 прибыли на станцию Кольцо. Почти сразу же в сторону Пролетарска отправился другой состав, который вышел под погрузку раньше.



Электровоз ПЭУ1-023 с грузовым поездом на станции Кольцо.


Иду к заброшенному станционному зданию. Пути здесь ржавые и недействующие. Возвращаюсь к переезду, вблизи которого происходит загрузка песком.



Автомобиль с советскими номерами Ошской области в селе Кольцо.



Село Кольцо.



Станция Кольцо. Загрузка вагонов песком.


Доезжаю в кабине «КамАЗа» до песчаного карьера и обратно. Автомобили с таджикскими номерами, водители живут в Пролетарске и окрестностях.



Автомобильная поездка на песчаный карьер.



Карьер по добыче кварцевого песка.



Загрузка автомобиля песком.


Загрузка вагонов песком близка к завершению. Вскоре поезд должен отправляться в Пролетарск. И вдруг железнодорожники сообщают малоприятную новость: отключена контактная сеть.



Станция Кольцо. Железнодорожники у электровоза ПЭУ1-023.


Причина отключения — некие плановые работы на «вышестоящей» электроподстанции. Такое здесь происходит постоянно. Обычно об отключении предупреждают. Движение поездов заранее планируется с учётом предстоящего отключения.

Но сейчас электропитание отключили, несмотря на то, что поезда находятся в пути! Второй поезд успел проехать 9 километров в сторону Пролетарска. Теперь он будет стоять на линии. Из Пролетарска руководство узкоколейной железной дороги будет звонить энергетикам, требовать вернуть электропитание. Но скорее всего, его включат только в 17 часов.

Сегодня вечером я должен быть в Ташкенте. Сидеть тут весь день нельзя. Решаю ехать в Пролетарск на попутных машинах.

Автомобильная поездка осложняется тем, что дорога проходит через киргизский и таджикский пограничные пункты пропуска. С российским паспортом здесь официально ездить нельзя.

Расспрашиваю железнодорожников о пересечении границы на автомобиле. Говорят, что примерно в половине случае документы на границе не проверяют. Но могут и проверить, гарантии нет.

Вскоре останавливаю попутную легковую машину. Водитель один, что является нечастым явлением для этих мест. Он не последний человек в Ляйлякском районе Баткенской области — вроде бы глава администрации одного из сёл.

Я объяснил ситуацию: мне нужно вернуться в Пролетарск, не подвергнувшись проверке. Показываю карту местности. Спрашиваю, где есть дороги без контрольных постов.

Остановившись, водитель изучил карту и показал возможный маршрут, но это было слишком далеко от Пролетарска. Решаю ехать более ближним маршрутом — через село Ленин.



Автодорога в сторону Пролетарска. Село Булакбаши.



Автодорога в сторону Пролетарска. Впереди — киргизский пункт пропуска.


Киргизский пункт пропуска проехали без остановки. Между киргизским и таджикским пунктами пропуска отходит автодорога, ведущая на восток, в «куст» киргизских сёл: Коммунизм, Ленин, Кулунду и Интернациональное, а также в более дальние Кайрагач и Джаны-Джер.

Оказалось, что нынешняя граница не всегда совпадает с границей между союзными республиками, показанной на «советских» картах. Село Интернациональное, согласно картам, находится в Таджикской ССР. Сейчас оно принадлежит Киргизии. Такие несоответствия являются поводом для конфликтов.

В селе Коммунизм (новое название — Акарык) водитель остановился, пошёл с какими-то документами в местную школу. Потом едем дальше.

Мнение о государственном строе Кыргызстана у него было не лучшим.

 — Говорят, что у нас — единственный остров демократии в Средней Азии. Да тут на самом деле анархия, а не демократия!

Нынешний президент Киргизии Атамбаев, по его мнению, не лучше двух предыдущих, свергнутых «восставшим народом». Но на самом деле он ничего не решает.

Жизнь в этом «глухом углу» тяжела. До Бишкека здесь — больше тысячи километров по трудным горным дорогам! До Ташкента, который раньше был столицей Средней Азии — всего 200 километров. Но на самом деле Ташкент теперь стал ещё «дальше» Бишкека: на пути к нему нужно пересечь две государственные границы. Придуманное большевиками идиотское национальное деление Средней Азии по этим местам очень сильно «ударило».

Гости из России могут попасть в Ляйлякский район только нелегально. Можно, конечно, потратить два дня на бессмысленное преодоление тысячекилометровой горной дороги из Бишкека, но этого никто не делает. Официально с российским паспортом из Таджикистана в этот район ехать нельзя. Хотя в большинстве случаев паспорта не смотрят.

Замечу, что таджикско-киргизская граница — единственная в Средней Азии граница, которая осталась почти прозрачной. На других границах, являющихся уродливым порождением «сталинских» большевиков, установлена колючая проволока, а местами и появились минные поля.

Выхожу в селе Ленин, оставив на память визитку с адресом «Сайта о железной дороге» и копию статьи из вологодской газеты. Новое название села — имени Исхака Раззакова, в честь одного из руководителей советской Киргизии, который родился в этих местах.

На дороге, пересекающей границу, стоят вооружённые таджикские солдаты. Расспрашиваю местных жителей. Все уверяют, что их интересуют только грузовые машины с сулюктинским углём. Один из местных жителей вызвался пройти вместе со мной мимо солдат, для меньших подозрений.



Село Ленин (новое название — имени Исхака Раззакова). Вскоре за этим мостом начинается Таджикистан.


Прошли, никаких вопросов не было. Местный житель вернулся обратно. Я продолжаю движение в сторону Пролетарска, пытаясь остановить попутную машину. Это удалось только через пять километров, в селе Узбеккишлак.



На подходе к селу Узбеккишлак.



Стена «крепостного» формата в селе Узбеккишлак.


В Пролетарске снова беседую с работниками узкоколейной железной дороги. Выяснилось, что электроэнергию в контактную сеть удалось вернуть, не дожидаясь вечера. Тот поезд, который в момент отключения «застрял» в 9 километрах от станции Кольцо, уже вернулся в Пролетарск.

Поезд, на котором я должен был ехать, всё ещё стоит на станции Кольцо. Но по другой причине. В момент отправления у электровоза ПЭУ1-023 произошло повреждение пантографа. Придётся вызывать ремонтников.

Обсудили вопросы доставки электровозов, если их решат купить. На ширококолейной станции Джаббар Расулов (Пролетарск) базируется восстановительный поезд. Среди его оборудования есть мощный подъёмный кран. Это облегчит погрузку электровозов на ширококолейные платформы.

Часть внутреннего оборудования, которое нужно пролетарским железнодорожникам в качестве запчастей, возможно, перед продажей придётся снять. В музее электровозы будут неподвижными экспонатами.

Цену на электровозы мне никто не назвал. Работники узкоколейной железной дороги, похоже, не вполне верили в серьёзность намерений. Мне сообщили, что будут обсуждать этот вопрос только непосредственно с покупателями.

Купаюсь в уже известном мне небольшом водоёме (хаузе).

Пешком к автомобильному путепроводу над магистральной железной дорогой.



Автодорога у путепровода через магистральную железнодорожную линию в окрестностях Пролетарска.


На «ГАЗели» маршрута №45 до западной окраины Худжанда. Заплатил 2,5 сомони (18 рублей).



Худжанд, остановка в западной части города.


На городской маршрутке — до северо-восточной окраины Худжанда. Там находится областная больница и «новый» автовокзал, построенный в последние советские годы.

Новый автовокзал не действует, рядом с ним находится стоянка такси. Зайдя в супермаркет, трачу большую часть оставшихся таджикских сомони. Остальные пригодятся, надеюсь, через два-три года, при следующей поездке в Таджикистан.

От Худжанда до границы — на такси за 20 сомони (140 рублей). Расстояние 64 километра. Помимо меня, в машине была русскоязычная славянская девушка и несколько женщин местного вида. Я удивился тому факту, что славянская девушка вышла в Бустоне — обычном таджикском районном центре. Русские в провинциальном Таджикистане остались в «штучном» количестве.

На выезде из Бустона, откуда до границы остаётся 10 километров, таксист остановился и сказал, что нужно пересаживаться в другую машину. Я отнёсся к этому спокойно. Местные женщины «наехали» на него, разговаривая на русском языке с вкраплением мата: «сказал же, что едем прямо до границы, почему мы должны ждать и выгружать вещи?!».

Вскоре подъехала другая машина. Едем оставшийся участок до границы. Дополнительная плата не потребовалась.

На таджикском пункте пропуска «Фотехабад», как и следовало ожидать, возникла задержка из-за того, что при въезде в Таджикистан была поставлена «левая» дата. Пограничник унёс паспорт и с кем-то совещался.



Дорога у таджикского пункта пропуска Фотехабад. Вид в сторону Худжанда.


На узбекском пункте пропуска «Ойбек» была очередь из группы таджиков, направлявщихся в Россию с многочисленными пересадками: из Худжанда на Ташкент, затем в Казахстан через пункт пропуска «Черняевка», в Чимкент и оттуда поездом. Так добраться быстрее и дешевле, чем прямым поездом Худжанд — Москва. Для этого таджикам необходима узбекская виза.

На этот раз строгого досмотра на узбекской стороне не было. Меня пропустили без очереди. Прохождение узбекского пункта пропуска заняло удивительные для такого места двадцать минут.

От границы — на платной попутной машине до окраины Ташкента (район Куйлюк). Расстояние 80 километров. Заплатил 10 000 сум (125 рублей).



Автодорога Бекабад — Ташкент. «Ташкентское море».


Автодорога проходит вдоль Ташкентского моря (Туябугузского водохранилища) — единственного крупного водоёма в этих местах. Следовало бы выйти здесь, и заночевать вблизи водоёма — вместо того, чтобы приезжать в вечерний Ташкент. Я пожалел о неправильном решении.



Трамвайный вагон 13-го маршрута на конечной станции «Куйлюк». Это новый вагон Vario LF.S
производства Чехии. В Ташкент поступило 20 таких вагонов.


Вагон 13-го маршрута Ташкентского трамвая — от «Куйлюка» до вокзала. Длительная ходьба по городу в поисках замаскированного места. Ночёвка.

Утром продолжаю проезд трамвайной сети и прогулки по Ташкенту. Это русский город! Последний город в регионе, где русских осталось много. Их здесь примерно 600 тысяч, четверть населения.

Город понравился, несмотря на то, что находится в жёсткой стране.

Город южный, и для меня, обитателя унылого «крайнего севера» — райское место. Возникло желание остаться здесь! Температура +37 переносится на удивление легко. Ташкент — одно из немногих мест на планете, куда мне хотелось бы переехать навсегда. Тёплый, зелёный и русский город, с какой-то необъяснимой притягательностью.

Хотя раньше здесь было ещё лучше. Ташкент имел абсолютное и тотальное преобладание русского языка. Был культурным центром обширного региона. Его называли столицей Средней Азии.

Теперь ни о какой столице Средней Азии речи нет. Произошло жёсткое разделение республик по национальным границам, многие из которых полузакрыты и труднопреодолимы.

От конечной станции трамвая — «Ипподром» — пешком до станции метро «Алмазар», прежнее название «Сабира Рахимова». На входе в Ташкентский метрополитен — двойной контроль. Милиция находится в начале каждого подземного перехода, который одновременно является входом на станцию метро. Они стоят на уровне земли, для них поставлены солнцезащитные зонтики.

Второй контроль — в подземном вестибюле, перед турникетами.

Меня останавливали как на первой, так и на второй линии контроля. По каким-то признакам они выявляли во мне приезжего.

Без досмотра и допроса в Ташкентский метрополитен можно пройти только при отсутствии вещей. Местных жителей при наличии вещей просят только предъявить их. А мной «занимались» более детально. Требовали паспорт, интересовались целью поездки.

Среди работников узбекской милиции принято спрашивать, где виза. Некоторые пугаются: ведь для россиян виза в Узбекистан не нужна! На самом деле визой принято называть дата-штамп, свидетельствующий о въезде. Его и нужно показать.



Здание билетных касс на вокзале Ташкент-Центральный.



Станция «Узбекистанская» Ташкентского метрополитена.



Информация для пассажиров у вокзала Ташкент-Центральный.


Направляюсь в Ташкентский музей железнодорожного транспорта, расположенный вблизи вокзала. Там действует «прогулочная» узкоколейная железная дорога. В 2008 году я не смог её проездить из-за неисправности тепловоза.

Сейчас тепловоз — в рабочем состоянии. Поезд отправляется при наличии как минимум 10 пассажиров, желающих совершить поездку. Если количество пассажиров меньшее — нужно платить из расчёта цены за десятерых. Я отдал 28 800 сум. Узкоколейная железная дорога была проезжена.



В кабине тепловоза ТУ7А-3143.



Тепловоз ТУ7А-3143.


У вокзала меняю на сумы 500 рублей. Здесь курс был лучше, чем в Навои и Самарканде  — 82 за рубль.

На трамвае 13-го маршрута — до конечной станции «ТТЗ» (Ташкентский тракторный завод) на северо-востоке города. Пешком в обратную сторону, до парка «Локомотив».



Объявления в районе ТТЗ.


На территории парка «Локомотив» в 2013 году была открыта прогулочная узкоколейная железная дорога. Она стала третьей в городе, после Ташкентской детской железной дороги и узкоколейной железной дороги в музее вблизи вокзала.

Узкоколейная железная дорога имеет кольцевую конфигурацию. Протяжённость — около 1 километра. Локомотив — мотовоз в виде бутафорского паровоза. Похожие мотовозы есть в Алма-Ате и в Буйничах, окрестности Могилёва (Беларусь).

На мой взгляд, километровая протяжённость свидетельствует, что это полноценная узкоколейная железная дорога. Она была проезжена. Затраты — 12 000 сум.



Узкоколейная железная дорога в парке «Локомотив».



Узкоколейная железная дорога в парке «Локомотив».



Узкоколейная железная дорога в парке «Локомотив». Станция Ташкент.


От парка «Локомотив» — на трамвае до станции метро «Буйюк Ипак Йули» (означает «Великий Шёлковый путь», прежнее название  — «Максима Горького»). На входе в метро, как обычно, проверка документов и вопросы. Мысленно посмеялся вопросу: «Ты на заработки сюда приехал?».

В Ташкентском метрополитене жёстко запрещено фотографировать. Из-за высокой концентрации милиции это затруднительно. Впечатление от метрополитена не лучшее. Пассажиров мало, причём с каждым годом всё меньше. Строительство новых участков не ведётся с 2001 года. Интервал движения — почти 10 минут.

В метро не заметно присутствия рекламы. Всюду висят только плакаты со словами «БДИТЕЛЬНОСТЬ — ТРЕБОВАНИЕ ВРЕМЕНИ», иногда «БДИТЕЛЬНОСТЬ — НАШЕ ОРУЖИЕ». Текстовые объявления по-прежнему на двух языках. Звуковые объявления в вагонах — только на узбекском.

Доезжаю до станции «Мирзо Улугбек». В окрестностях этой станции метро нахожу интернет-клуб. Пишу краткий текст о ходе поездки.

В темноте направляюсь к Комсомольскому озеру. Купаюсь в безлюдном месте. Когда я собирался уходить, подвергаюсь проверке документов милицейским патрулём. Впервые за время пребывания в Узбекистане они общались довольно грубо и недоброжелательно. Но никакого вреда не причинили.

Пешком несколько километров по тёмному городу до станции Тукимачи. Это пункт отправления электропоездов на Ангрен.

В Ташкенте отменены все электропоезда на главном вокзале. Вокзал превращён в «крепость», огороженную со всех сторон, со строгим досмотром. Чтобы на вокзал не смогли попасть пассажиры электропоездов, не прошедшие досмотр, электропоезда решили «вывести» с вокзала.

Пунктом отправления электропоездов на Хаваст и Ходжикент была назначена второстепенная станция Ташкент-Южный. Пунктом отправления на Ангрен — станция Тукимачи, так как из Ташкента-Южного в сторону Ангрена нельзя проехать без смены направления движения.

Электропоезда по линии в сторону Чинары (Ходжикента) проходят через вокзал Ташкента, но не останавливаются на нём!

Можно было бы сделать для электропоездов отдельную платформу, отгороженную заборами от остальной, «герметизированной» части станции. Но делать это никто не стал. Пассажиропоток из-за этого ещё более снизился.

По пешеходному мосту я попал на островную платформу станции Тукимачи. Расписание нигде не было вывешено.

Иду к расположенному поблизости зданию — но оно оказалось не вокзалом, а линейным отделением милиции. Вскоре пришлось пообщаться с «обитателем» этого отделения. Удивительно — он не потребовал документы. Несмотря на то, что я забрёл в полночь на пустую платформу в окружении путей грузовой станции и промзоны.

Русский язык он знал плохо. Это явно недавний приезжий из провинциального Узбекистана. Сказал, что поезд на Ангрен отправляется в 6 часов утра.

Ночёвка в замаскированном месте в окрестностях станции Тукимачи. Рано утром прихожу на станцию.



Вид с пешеходного моста у станции Тукимачи. Время 5:27.



ЛОВД на станции Тукимачи. Время 5:31.



Станция Тукимачи. Время 5:44.


Платформа на станции Тукимачи оставалась пустынной. Поезда ожидал только один пассажир. Когда будет поезд, и будет ли — непонятно.

Я ждал здесь больше часа. Удалось найти человека, который подтвердил, что электропоезд на Ангрен должен быть.

В 6:30 прибыл электропоезд ЭР2М-3004, следовавший со стороны Чинары на Ташкент-Южный.



Электропоезд ЭР2М-3004 (переоборудован для использования на переменном токе) на станции Тукимачи.


Затем из Ташкента-Южного прибыл электропоезд ЭР9Е-659. Немногочисленные пассажиры подтвердили, что он следует в Ангрен.

Электропоезд десять минут стоит у платформы. Локомотивная бригада переходит в другую кабину. В 6:42 отправляемся.

В составе на протяжении всего немаленького маршрута было около десяти человек. Узбеки демонстрируют странную неприязнь к железной дороге. Плату за проезд почему-то никто не собирал.

Возможно, этот поезд считается «непассажирским», следует под 5000-м номером. В Тукимачи его объявили как рабочий. Не исключено, что «пассажирским» считается только тот поезд, который отправляется из Тукимачи вечером, а из Ангрена утром. Либо же рабочими считаются оба поезда.

Тупиковая линия Тукимачи — Ангрен долгое время относилась к числу второстепенных. Она была электрифицирована в недавние годы независимым Узбекистаном. Причём вначале было открыто движение на электрической тяге только по участку Тукимачи (Ташкент)  — Ахангаран. Пригородные поезда Ташкент — Ангрен до станции Ахангаран вёл электровоз, дальше — тепловоз.

Линия полностью однопутная. На первых десятках километров проходит по тихой и красивой, сравнительно малонаселённой сельской местности. В каждом селе можно видеть запущенное русское кладбище с покосившимися крестами.

После Ахангарана поблизости появляются горы. Вдоль линии появляются промышленные предприятия. Среди них  — Новоангренская ГРЭС, работающая на угле Ангренского разреза.

Промежуточных остановок на маршруте длиной 112 километров было сделано немного: Кучлук, Тойтепа, Азадлык, Ахангаран, Аблык. Входящих и выходящих пассажиров почти не было. Но на каждой из этих глухих станций поезд провожал строгим взглядом работник милиции.



Железнодорожная линия Тукимачи — Ангрен. Электропоезд пересекает реку Чирчик.



Железнодорожная линия Тукимачи — Ангрен. Полуразрушенный старый мост через реку Чирчик.



Новоангренская ГРЭС.



Вид из электропоезда в южном направлении.



Ангренская ГРЭС.



Окрестности станции Ангрен.


В 8:55 — прибытие на станцию Ангрен. Скорость — на уровне московских электропоездов! На главной линии Ташкент — Хаваст и на линии Салар — Чинара, по моим наблюдениям, маршрутная скорость электропоездов почти вдвое ниже.

Вокзал на станции Ангрен находится среди промзоны, в стороне от жилой части города. Здесь произошло задержание за то, что я сфотографировал «парадный» фасад вокзала.

«Зелёный человек» повёл меня в комнату ЛОВД, которая есть почти на каждой узбекской станции. Там долго листали административный кодекс Узбекистана, пытаясь найти статью за фотографирование железной дороги. Но такой статьи нет! Фотографируя железную дорогу, я никак не нарушаю какие-либо узбекские законы или нормы.

Работник милиции по моей просьбе даёт мне в руки административный кодекс — толстую книгу на двух языках.

 — Где здесь сказано о фотографировании железной дороги?

 — Сейчас покажу!

Листает, находит единственную статью, где упомянута железная дорога.

 — Вот, смотри...

 — Здесь говорится о хождении по путям, о срыве стоп-крана. Ничего не сказано про фотографирование!

 — Но ты нарушил правила пребывания иностранных граждан!

 — Где и как? Вот статья про иностранных граждан. Ничего из перечисленного в ней я не совершил!

Работник милиции сказал, что пока я не сотру фотографию — он не отпустит. Предлагаю отвезти в городское отделение — там будут более образованные люди. Эта идея ему тоже не понравилась.

Я минут двадцать спорил с ним, убеждая его в своей правоте. Но он стоял на своём. В итоге пришлось удалить, но всего лишь одну фотографию — вокзал крупным планом.

Другой «силовик», в чёрной форме проводил меня со станции до ближайшей жилой застройки. Вероятно, это был работник ВОХР (военизированная охрана железной дороги).

Жильё в окрестностях станции — это одноэтажные дома. Причём выглядят они не как узбекская махалля, а как североказахстанская или даже сибирская деревня. Деревянных домов нет, но стиль — абсолютно не узбекский.

Раньше в Ангрене соотношение русских и узбеков было 95 к 5. Сейчас — тоже 95 к 5. Одна «маленькая» деталь: большинство и меньшинство поменялись местами.

Ангрен долгое время считался чуть ли не самым депрессивным и вымирающим городом Узбекистана. Здесь до сих пор много заброшенных пятиэтажных и девятиэтажных домов. Почему так — непонятно, ведь это промышленный город, а промышленность — основа экономики.

В 2008 году я общался с русскими жителями Ангрена, уехавшими в казахстанскую Арысь. Помню их рассказы об ужасной жизни в этом городе.



Ангрен. Улица вблизи промышленной железнодорожной линии.



Ангрен. Автодорога Ташкент — Коканд. Вид от переезда промышленной
железнодорожной линии в сторону Ташкента.


Добираюсь до начального участка новой железной дороги Ангрен — Пап. Фотографировать нежелательно: в начальной точке стоит будка с вооружёнными охранниками.

Иду по промышленной железнодорожной линии к автодороге. Проследовал тепловоз, машинист которого высунулся из кабины и высказал мне возмущение по поводу фотографирования.

Теперь нужно двигаться автостопом в сторону Коканда. Автобусом маршрута 3А, отдав 800 сум, я проехал всего несколько сотен метров  — вскоре автобус свернул.

Останавливаю микроавтобус с местными жителями молодого возраста. На нём бесплатно подвезли до «таможни», расположенной в нескольких километрах, у берега Ахангаранского водохранилища.



Ахангаранское водохранилище. Вид из попутного микроавтобуса.



Ахангаранское водохранилище и новая железнодорожная линия Ангрен — Пап.



Ахангаранское водохранилище и новая железнодорожная линия Ангрен — Пап.


На «таможне» производится тотальный досмотр паспортов и вещей в багажниках. Те, у кого неузбекский паспорт, должны идти в особую будку на сканирование паспортов.



Пункт пропуска, расположенный восточнее Ангрена. Здесь, внутри Узбекистана,
обстановка похожа на государственную границу.


Пройдя досмотр, я спускаюсь вниз, купаюсь в водохранилище. Осматриваю строящуюся железную дорогу Ангрен — Пап.



Новая железнодорожная линия Ангрен — Пап.



Ахангаранское водохранилище.


Вернувшись на «таможню», прошу помочь с отъездом на попутной машине в сторону Коканда. Работник контрольного пункта вскоре попросил подвезти меня водителя грузового автомобиля-цементовоза. Но оказалось, что он следует недалеко, к месту ремонта дороги.

Примерно двадцать километров двигаюсь в горной местности почти с пешеходной скоростью. Водитель с ностальгией вспоминал СССР и свои поездки по великой стране.

Справа хорошо видна строящаяся железнодорожная линия Ангрен — Пап. Строительство пока что ведётся примерно на первых тридцати километрах от Ангрена, и не дошло до самого трудного участка — перевала Камчик.



Автодорога Ангрен — Коканд.



Мост на новой железнодорожной линии Ангрен — Пап.



Строящаяся железнодорожная линия Ангрен — Пап.



Строящаяся железнодорожная линия Ангрен — Пап.



Строящаяся железнодорожная линия Ангрен — Пап.



Строящаяся железнодорожная линия Ангрен — Пап.


Остановилась легковая машина с двумя узбеками, ехавшими предположительно в Фергану. В Узбекистане плата за проезд в попутных машинах подразумевается, и отказаться от неё сложно. В этой машине я заплатил 8000 сум.

Красивая горная дорога через Камчикский перевал. Очень большой для такой дороги поток машин. Это единственный путь из основной части Узбекистана в Ферганскую долину. Впрочем, дорога не настолько трудная, как между севером и югом Таджикистана, севером и югом Киргизии.

В наиболее высокой части дороги есть два тоннеля. Их состояние хорошее, проезжаются быстро. Тоннели охраняются множеством солдат. Водитель предупреждает, что вблизи тоннелей запрещено фотографировать.

В машине мне сказали: запомни, настоящие, самые правильные и самые гостеприимные узбеки живут в Ферганской долине! Тем не менее, подвозить они были согласны только платно.



Автодорога Ангрен — Коканд.



Автодорога Ангрен — Коканд.



Автодорога Ангрен — Коканд. На склонах гор выложены различные лозунги, а также реклама.



Автодорога Ангрен — Коканд. Спуск в Ферганскую долину.


Выхожу на северной окраине Коканда. Маршруткой — до вокзала.



Окраина Коканда. Типичный для Узбекистана плакат, предупреждающий о «торговле людьми».
Косвенный, но очевидный смысл — «не ездите на заработки в Россию».



Коканд. К сожалению, такие магазины в Узбекистане — не редкость.


Незадолго до этой поездки я встретил в Сети утверждение, что все пригородные поезда в Коканде (а следовательно, и во всей Ферганской долине) отменены. Я сразу предположил, что это ложь. Поезда хорошо заполнялись, полностью лишать многомиллионный регион пассажирского железнодорожного транспорта не стали бы. Но эти строки изрядно попортили нервы.

Железнодорожный вокзал Коканда не узнать. Прежнее здание, памятное мне по поездке в 2008 году, наполовину снесено. Исчез самый красивый элемент — центральная часть с куполом.



Коканд. Железнодорожный вокзал, изменившийся до неузнаваемости по сравнению с 2008 годом.
Единственная видимая мотивация для уничтожения прежнего красивого здания — искоренение
всего, что как-то связано с Советским Союзом.


Вокзал закрыт для пассажиров. Но справа от него, на первом этаже одного из служебных зданий, находится билетная касса. Пригородные поезда есть!

Спрашиваю в кассе, когда отправляются поезда на Андижан. Как и я ожидал, пригородные поезда Коканд — Андижан, как и все последние 15 лет, курсируют ежедневно. В 5 часов утра — по «северной» линии через Наманган, днём — по старой, дореволюционной линии через Маргилан.

Теперь главная задача — прояснить состояние «Новой» Кокандской детской железной дороги (http://infojd.ru/26/kokanddjd.html). В 2008 году я застал её только что построенной, но ещё без подвижного состава.

На месте выяснилось: детская железная дорога полностью разобрана, не успев поработать. Место, где она находилась, видоизменено и частично застроено. От рельсового пути — никаких следов.

Возвращаюсь в центр города.



Центр Коканда. Здесь сохранились дореволюционные здания.


После долгих поисков нахожу в центре Коканда пункт доступа в сеть. Тариф — 1800 сум за час.

Изначально в этой экспедиции я собирался использовать воздушным транспорт только в одном направлении. Возвращение планировалось наземными средствами из соображений экономии.

В Сети я постоянно изучал сведения о доступности билетов на поезда в Казахстане. Они были неутешительными: как обычно, билетов на дальние внутриказахстанские поезда, следующие по направлению Алма-Ата — Чимкент — Актюбинск, нет на много дней вперёд.

В Казахстане чаще всего можно уехать, дав проводнику некоторую денежную сумму — больше или меньше стоимости билета. Но ехать сутки и больше, стоя или сидя посреди прохода на рюкзаке в плацкартном вагоне — не лучшее дело.

Кроме того, мне «жёстко» нужно быть в Москве 3 июля. Наземное возвращение отнимет не меньше четырёх дней.

Решаю воспользоваться авиарейсом компании «Трансаэро» по маршруту Алма-Ата — Москва. Благо, что впервые за 20 лет транспортные расходы мне компенсируют.

В кокандском интернет-клубе удалось оплатить перелёт Алма-Ата — Москва. До последнего не верилось, что это настолько легко можно сделать в Узбекистане. Как известно, официальный курс местной валюты сильно отличается от реального. Могут быть и другие скрытые проблемы.

Местные жители обычно покупают билеты в авиакассах, которые здесь на каждом шагу. В России авиакассы почти исчезли. Впрочем, авиакассы распространены также в Казахстане, Киргизии и Таджикистане, хотя там проблем с курсом валюты нет.

Авиарейс был найден на веб-сайте http://skyscanner.ru. Перелёт был оплачен на веб-сайте http://onetwotrip.ru.

Я надеялся, что сайт не «догадается», что я оплачиваю из Узбекистана. Но он «догадался», потому что из списка гражданств вначале предложил Узбекистан.



Покупка электронного авиабилета Алма-Ата — Москва.


К оплате предлагались рубли. Сумма с карточки «Яндекс-деньги» за билет списалась в рублях — 7517 рублей. Но плюс к тому, onetwotrip.ru списал ещё тысячу рублей за какую-то навязанную услугу «Вы подключили пакет услуг РЕКОМЕНДУЕМЫЙ». Подтверждение платежа по СМС не потребовалось — что очень хорошо. Российская сим-карта в Узбекистане не работала.

Деньги, потраченные на билет, мне прислали за информацию по электровозам на Сулюктинской узкоколейной железной дороге. Впервые за двадцать лет (!) моего тяжёлого труда он оплачен. Но это вполне может быть в первый и последний раз...

Если бы перелёт Алма-Ата — Москва удалось оплатить вчера, тогда я бы взял его по необычному маршруту Алма-Ата — Киев — Москва. Но вчера не было нужной суммы денег, а сейчас такой вариант подорожал.

В случае такого перелёта я бы впервые оказался в аэропорту Киев-Борисполь и впервые после учинённого «западными» ставленниками переворота и силового захвата власти оказался бы на Украине. Не выходя в город, потому что россиян на Украину в большинстве случаев не пускают...

Из интернет-клуба выхожу в темноте. Ночёвка в замаскированном месте. Подъём в 4:30. Быстрым шагом на вокзал.



Пригородный поезд Коканд — Андижан. Время 4:52.


Я проехал весь маршрут пригородного поезда Коканд — Андижан через Наманган. В пути 5:30. Отправление в 5:00, прибытие в 10:30. Поезд состоял из одной секции тепловоза 2ТЭ10М-3323 и четырёх вагонов — плацкартных и сидячих, с деревянными лавками.

В трёх вагонах окна снаружи затянуты сеткой. Это — напоминание о 1990-х годах, когда подростки нередко кидали камни в поезда. Я выбрал тот вагон, где сетки не было.

Великое счастье — проехать в поезде там где, поездов мало (а здесь их катастрофически мало). Дальше опять будут ненавистные автомобили. И условия передвижения будут намного менее комфортными.

Пассажирское движение в Ферганской долине состоит из двух ежедневных поездов: тот, в котором я проехал, Коканд - Андижан по северном сегменту «Ферганского кольца». И Коканд — Андижан через Маргилан, по старой, более прямой линии. В этом поезде я проехал в 2008 году.

Пассажирских поездов из Ферганской долины во внешний мир нет с 2010 года. Причина — сообщение Ферганской долины с остальным Узбекистаном пока что возможно только через территорию Таджикистана. Межгосударственные отношения напряжённые.

Грузовое движение из Ферганской долины во внешний мир сохраняется, но в ограниченном объёме. Нередко пишут, что Таджикистан требует за пропуск грузовых поездов завышенную плату. Узбекское правительство решило перевести большую часть грузоперевозок в Ферганскую долину на автотранспорт. В Ангрене для этого была построена перевалочная база для массовой перегрузки с железной дороги на автомобили.

На крупных вокзалах Коканд и Андижан нет досмотра - видимо, потому что с них далеко не уехать. Не требуется покупать пригородные билеты в кассах. Я оплатил проезд проводнику вагона — 5000 сум (60 рублей) за 191 километр пути. На билете значилось 1400 сум.

Из Андижана мне предстоит добираться на узбекско-киргизскую границу у села Маданият. Это 35 километров на север. Оттуда нужно будет ехать в Бишкек, преодолев сотни километров горной дороги.

К сожалению, наслаждение железной дорогой является недолгим. А ближайшей электричкой теперь для меня будет ускоренный электропоезд Аэропорт Внуково — Москва. Очень жаль, что тут катастрофически мало поездов, а электропоезда есть только в Ташкенте, причём похоже — на последнем издыхании.

Да будут прокляты ненавистные автомобили! Не понимаю тех, кто на них ездит. Автотранспорт на порядок хуже железнодорожного по всем параметрам!

Пять с половиной часов на жёсткой лавке поезда Коканд — Андижан — это великое облегчение после опостылевших «маршруток» и такси!

В поезде довольно высокая сменяемость пассажиров. На отдельных участках деревянных лавок не хватает, люди стоят в проходе. После Намангана стало свободнее.

Вот и знакомый мне андижанский вокзал. «Советское» здание с 2008 года не изменилось. Иду в южном направлении, нахожу интернет-клуб.



Андижан. Улица, ведущая от вокзала в сторону центра города.


Возвращаюсь к станции Андижан. Затем — пешком по шпалам до того места, где расходятся линии на Коканд (через Наманган) и Карасу.

Рядом с этим местом находится Комсомольское озеро. Для маловодных мест — редкость. Это четвёртый встреченный мной водоём с таким названием. Разумеется, сейчас название официально не в ходу.



Комсомольское озеро в Андижане.


Длительное купание в Комсомольском озере. Затем на нескольких маршрутках добираюсь к северному выезду из города. Проезд в Андижане стоит всего 500 сум (6 рублей), тогда как в Ташкенте — 1000 сум.

Через бывшую площадь Дружбы Народов попадаю к железнодорожному переезду у северного выезда. По пути покупаю две газеты, которые удивительным образом сохранили советские названия: «Правда Востока» и «Андижанская Правда».



Северная окраина. Надпись на стеле: «Цвети, Андижан!».


Маршрутка, следовавшая в Пахтаабад — до поворота. За проезд попросили 500 сум, что удивительно мало. Хотя во многом другом Узбекистан — недешёвое место, существенно дороже Украины и соседней Киргизии.

От поворота на Пахтаабад до границы — на попутной легковой машине. Отдал 2000 сум (25 рублей).

Село Маданият (означает «Культура») фактически разделено колючей проволокой на две части. Вроде бы узбекская часть переименована в Избаскан, а киргизская — в Бюргендю.

У границы местные жители пригласили меня к столу, угостили чаем. Гостеприимство продолжает существовать в этих местах! Хотя и не в такой яркой форме, как при первой поездке в 2000 году (http://infojd.ru/dop/poezdka2000tj.html). Тогда я много раз ночевал в гостях у местных жителей.



Узбекская таможенная декларация, которую предстояло сдать на пункте пропуска.


Границу я прошёл сравнительно быстро. На киргизской стороне долго расспрашивали о поездке, но в доброжелательном духе. Оставляю «визитку».

Поменял рубли на киргизские сомы у «барыг». Курс грабительский: 140 сом за 100 рублей. В обменных пунктах — 152 сома за 100 рублей. Но здесь сельская местность и обменных пунктов нет. За 500 рублей дали 700 сом, потеря — около 50 рублей.



Село Маданият, киргизская сторона. «Советское» здание торгового центра.



Пункт пропуска Маданият. Вид с киргизской стороны.


Несколько километров подвёз в пределах села местный житель. Сказал, что его родственник живёт в Якутске (где стандартная зимняя температура составляет минус сорок-пятьдесят градусов). Перегонял отсюда машину в Якутск своим ходом.

Выхожу у памятника героям Великой Отечественной войны. В Киргизии они остались повсюду. В Узбекистане их число заметно снизилось, имеют место случаи сноса. До такого не дошли даже в Эстонии и на Западной Украине.



Памятник героям Великой Отечественной войны в селе Маданият.


Вижу здесь большегрузные «фуры» с китайскими номерами. Это первые встреченные мной где-либо китайские номера. Обычно китайские машины не выпускают за пределы Китая дальше приграничных мест. Равно как и некитайским машинам въезд в Китай закрыт без особого разрешения, получить которое трудно. Обязательной является замена иностранных номеров на китайские.

Как выяснилось, Кыргызстан — один из немногих соседей Китая, заключивший с ним соглашение о пропуске грузовых машин вглубь территории по определённому маршруту.

Остановился попутный микроавтобус с двумя молодыми местными жителями до базара у Шамалдысай. Рассказали, что работали в крупном торговом центре «IKEA» в Химках. Просят сфотографировать их.

У посёлка Шамалдысай (Шамалду-Суу) фотографирую грузовой поезд, следующий на Ташкумыр. Ночёвка в замаскированном месте.



Окрестности станции Шамалдысай. Тепловоз ЧМЭ3т-7026
ведёт грузовой поезд в сторону Таш-Кумыра.



Железная дорога в посёлке Шамалдысай. Здесь принято делать надписи и рисунки на деревянных шпалах.


Утром дохожу до водохранилища. Но купание невозможно: вода по ощущениям — ледяная, как в проруби.



Водохранилище к северу от посёлка Шамалдысай. Несмотря на температуру +35, вода — ледяная.


Легковая машина до Таш-Кумыра. Таш-Кумыр (дословно — «камень-уголь») когда-то был процветающим советским городом с хорошим товарным снабжением и высокими зарплатами. Основное прежнее население — русские, а также русскоязычные немцы, татары и чеченцы.



Автомобильный въезд в город Таш-Кумыр.



Заброшенные четырёхэтажные дома в южной части Таш-Кумыра.


Ещё в 1999 году русских оставалось 12 %, сейчас — почти ноль. Большой отток в 2000-х годах отчасти был связан с государственным переворотом в Киргизии.

Иду на станцию, беседую с железнодорожниками. Они были очень доброжелательными. Но уехать отсюда в тепловозе я мог бы только до Шамалдысай, не дальше. После Шамалдысай — жёсткая узбекская граница. Тепловоз досматривают солдаты.

Оказалось, что и на линии Карасу — Джалал-Абад при движении тепловозов из Киргизии в Киргизию тепловоз останавливают и обыскивают узбеки. Проезд разрешён исключительно членам локомотивной бригады по специальному списку. Вовремя я проехал в кабине тепловоза в 2008 году из Оша в Джалал-Абад: сейчас это невозможно.

На центральном базаре Таш-Кумыра нахожу обменный пункт. Меняю на сомы 1500 рублей по нормальному курсу. Приобретаю самсу с картошкой всего по 10 сом (6,60 руб.), а также пять пар носков по 20 сом (13 рублей). В Москве таких цен не найти.

Носки понадобятся только осенью. Все летние экспедиции я произвожу в пластиковых сандалиях. Практика показала, что любые другие сандалии, отличные от пластиковых, из-за интенсивности ходьбы разваливаются на первый-второй день, даже будучи новыми.

Приобретаю в салоне мобильной связи карту памяти для фотоаппарата за 500 сом (332 рубля). С этой картой памяти не повезло. Она оказалась некачественной. Многие сделанные на неё фотографии оказались «битыми», некоторые пропали.



Базар в Таш-Кумыре.


Киргизия — лучшая из четырёх республик Средней Азии!

Самая русскоязычная, самая пророссийская, самая близкая и доброжелательная, самая свободная, «нементовская». Здесь не принято проверять документы и «наезжать» за фотографирование. Здесь не нужна регистрация и даже нет миграционных карт.

Киргизия — самая дешёвая по сравнению со всеми своими соседями. На многие продукты местного производства цены «нереально» низкие. Единственный, но существенный для меня недостаток: здесь очень мало железных дорог.

Пешком по шпалам до моста на севере Ташкумыра. Осматриваю полуразрушенный вокзал и недействующий автовокзал.



Бывший автовокзал в Таш-Кумыре.



Таш-Кумыр. Вид с железнодорожного моста через Карагундай-Сай на восток.


Ближе к северной части Таш-Кумыра приходится свернуть с железнодорожной линии на левый берег реки Нарын.



часть 1 — предыдущая

часть 3 — следующая


12.07.2014 © С. Болашенко

«Сайт о железной дороге — дополнительные страницы» — к началу